Только достаточно будет кому-то подумать: а если он прав? Достаточно будет кому-то одному выйти вместе с ним собирать мусор, просто пристроиться рядом, размотав синий, белый, прозрачный, любой другой мешок и отпахать хотя бы метр по грязи или асфальту, и он перестанет быть дурачком.

Он превратится в носителя идеи.

А там, где за твоими действиями скрывается идея, там люди начинают потихоньку пропитываться ею, примерять к себе. Незаметно, подспудно. Поскрипывают мозги, в мозгах шевелятся мысли. Одна из них: а так, оказывается, можно. Другая: я, в сущности, тоже могу так. И третья: я просто попробую.

Он не станет ничего ни от кого требовать.

Идешь следом — хорошо. Взял вторые ведра — замечательно. Наполнил один, второй, третий мешок мусором — не жди, наполняй четвертый. Возможно, он кивнет, одобряя те перемены, что происходят с человеком. Но, по большому счету, эти перемены и есть самая большая награда, что можно было себе придумать.

Воздух потемнел, потом сгустился в вечер, по окнам рассыпались электрические огни, люди и ведра пропали, и Шумер, ныряя из-под фонарного света во тьму, делал заплыв с мешком к следующему фонарю, чтобы вынырнуть, будто ловец жемчуга, с добычей в руке. Правда, не с моллюсками, а с железками, стеклом, окурками, бумагой и картоном.

К ночи добрался до кладбища, расположенного за узенькой полоской пустыря. Линия домов — метрах в пятидесяти. Часть окон смотрит прямо на низкие оградки. Этакий прозрачный намек для жильцов.

Шумер прошел по дорожке к воротам кладбища, убирая фантики, лепестки искусственных цветов и хвою, нападавшую от венков, выдохнул и повернул обратно. На сегодня — все. В стороне, за пролеском, дымила труба лесозаводской котельной.

— Шумерский!

Бугримов с радостным оскалом выплыл из тьмы поставленной на обочине будки и пристроился к устало шагающему Шумеру слева. Был он в темном костюме. В галстуке отсвечивала, ловя шальной свет, золотая заколка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устал, — улыбнулся Шумер.

— Я в курсе, — кивнул Бугримов. — Я к тому, не сошел ли ты с ума.

— Почему?

— А ты посмотри, — Бугримов широким жестом обвел небо, лес, дорогу, дома. — Ты же один. За тобой никто не следует. Твой, так сказать, контингент, передумал с поддержкой. Да и контингент у тебя не особо ходящий. По старикам решил бить?

— Думай, как хочешь.

— Да?

Бугримов зажег огонек на пальце и приблизил его к лицу Шумера. Сверкнув глазом, Шумер легко задул его.

— Могешь, — уважительно сказал Бугримов, тряхнув кистью, — но видок у тебя тот еще. Ночью, с мешком мусора…

— Не у кладбища же его оставлять? — сказал Шумер.