— Спасти?

— В некотором роде. Направить. Но для этого надо было бы серьезно себя изменить… Даже не так. Для этого надо было бы каким-то образом подвинуть людей на изменение образа жизни, ориентиров…

— Сергей, — сказала Галина, — оставьте вы это.

— В смысле?

— Разве у вас есть возможность что-либо изменить?

Шумер улыбнулся.

— Допустим, что есть.

— И что вы хотите сделать?

— Сделать людей лучше.

— Ой, то много кто хотел сделать! Но вообще, конечно, это не мое дело. Бог вам в помощь. Только, знаете, Сергей, я вам скажу, что у нас, среди многое повидавших, мало доверия к тем, кто хочет сделать всем хорошо.

Шумер кивнул.

— Я знаю, я не про то. Я хочу сделать лучше не жизнь, а самих людей.

— А жизнь как же?

Галина озадаченно заморгала, и все очарование ею у Шумера прошло. Ей про одно, подумал он, она про другое. Клуша.

— Жизнь изменится, когда вы изменитесь, — сказал он.

— Тут вы не правы, — сказала Галина. — Если я, например, уверую там во что-то, в секту вступлю, от мяса откажусь, деньги все в какую-нибудь пирамиду вложу, думаете, жизнь моя изменится в лучшую сторону? Это я только думать буду: ой, как мне хорошо! А на самом деле ничего хорошего в моей жизни уж точно происходить не будет.

— Я не про это.

— А про что?

— Скажем…

Шумер задумался. Как ей объяснить? И нужно ли объяснять? Про секту, про вегетарианство — это ведь глупости, нарочно притянутые как негодный аргумент. Предложить ей пособирать мусор? Понятно, что она скажет. У меня дети, Сергей, у меня — муж. У меня нет времени на такую ерунду. И с ее позиций это действительно будет ерунда, потому что — кому этим заниматься? Ей этим заниматься? Вовку с Викой взять, чтобы один порезался, а другая простыла? Нет, разве что разово, но со всем городом заодно, а не как белая ворона…