— Зачем?

— А я позвал всех твоих, — глянув искоса, сказал Бугримов. — И с первого, и с второго, и с третьего твоего похода. Неужели тебе не хочется на них посмотреть? На Сереброва, на Пылеву, на Инночку твою, помнишь? Как устроились, как живут, что о тебе сейчас думают? У многих дети! Все, знаешь, как-то… Им ведь тоже интересно, каким ты стал и что им скажешь.

— Что я им скажу?

— Не знаю! — с воодушевлением произнес Бугримов. — Попросишь прощения! Обвинишь в предательстве! Что хочешь!

Шумер сошел с дороги на узенькую тропку.

— Я подумаю, — сказал он, обернувшись.

Бугримов, поблескивая золотой заколкой, посмотрел на него с насыпи.

— Ты не думай, ты приди.

— Я подумаю, — повторил Шумер, удаляясь.

— Я даже машину за тобой пришлю! — крикнул Бугримов. — Целый лимузин. Как звезде! Как Киркорову! Твои древние приверженцы ахнут.

Шумер не ответил. Несколько метров он воевал с теснящим тропку забором, потом перебрался на мостки, оставил у кучи мешков свой, собранный у кладбища, и на всякий случай, чтобы Бугримов не увязался, пересек чужой спящий двор.

Творческий вечер!

Мимо безмолвным пятном проплыл торец соседского дома, прошмыгнула кошка — набор светлых и темных пятен. Да, интересно было бы посмотреть в глаза ребятам, подумалось Шумеру. Будет ли им стыдно? Или они совершенно не жалеют о том, что не пошли со мной до конца? Что в них осталось с того времени?

Шумер качнул головой.

Нет, у Бугримова без подвоха не бывает. Чего тогда ждать? Что его обмажут в дегте и вываляют в пуху? Так сказать, представят публике во всей красе. А что он теряет? Ему, в сущности, не в первой. И, кстати, эта встреча может послужить стартом для его новой личности. Он так и объявит: я — новый человек, я больше никого не принуждаю следовать за мной. Но буду делать то, что считаю нужным.

Нет, это сразу конфронтация, Бугримов закусит удила. Значит, раскрываться не стоит, напустить туману, сказать: ждите, ждите, скоро все изменится. Даже если вы против. И Инну… да, увидеть бы. Сколько ей было тогда? Восемнадцать? Сейчас двадцать-двадцать один. Замечательная девчонка была, светлая. Возможно, даже в побег мой не верила… какое-то время. Пожалуй, замуж уже вышла, дело нехитрое.

Шумер улыбнулся.

Ему вспомнилось, как Инна обнимала его в тамбуре, как от нее пахло, травой, апельсиновым соком, свежестью, как она смеялась, когда он, уже в Пустове, такой могучий, такой всесильный волшебник, ушиб пальцы о трубу и заскакал, шипя, на одной ноге.

Впрочем, что толку об этом думать? Прошло.

Встав на мостки перед своим подъездом, Шумер отряхнул штаны, понюхал рукав пальто, не сильно ли пахнет всякой дрянью. Пальто пахло сыростью. Нормально. Почувствовав голод, он посмотрел по сторонам, не видит ли кто его, украдкой сотворил себе горячую сосиску в тесте и, сидя на лавочке, торопливо ее сожрал.