— В смысле?

Сосед с тазиком на коленях пересел к Шумеру на скамью.

— Понимаете, — сказал он, — на мой взгляд, человечеству не хватает времени, чтобы дорасти до понимания своего места и своего предназначения. Ведь когда накапливается опыт, а мудрость и есть опыт, представленный совокупностью совершенных ошибок, человек в силу возраста уже мало на что способен. Малоподвижен, болен и, в сущности, уже не способен к активной деятельности и не стремится изменить мир. Так вот, если бы вы прибавили всем нам годков по пятьдесят жизни…

Шумер улыбнулся.

— Чтобы старики жили подольше?

— Нет-нет, активной жизни, чтобы человек успел вобрать в себя и переосмыслить, а старость наступала где-то после ста.

Бесцветные глаза посмотрели на Шумера с надеждой.

— Как часто вы думаете о смерти? — спросил Шумер.

Аудитор вздрогнул.

— Зачем?

Вокруг мылись и терли себя мочалками мужики, видимо, с лесозавода, какие-то вихрастые подростки обливали друг друга, шипела вода, раздавались шлепки ног, звякали тазики, какой-то мальчишка лет семи побежал за покатившейся от него желтой то ли губкой, то ли игрушкой. Дверь парилки заглотнула очередного добровольца, в ответ сыто выдохнув клубами пара.

— Я к тому, — сказал Шумер, глядя, как крутится под ладонью мыльная вода, — что обычно люди не задумываются о собственной смерти. Живут и живут. Как тут меняться и менять мир, когда тебе кажется, что ты вечен? Переоценка себя, своих поступков, увы, часто происходит только тогда, когда тело или мозг начинают тебе отказывать. Смерть, видите ли, вежливо просит поторопиться. Вот тогда человек вдруг задумывается, так ли он жил, чего, собственно, хотел, бросается исполнять давние мечты, пытается загладить вину, если еще осталось, перед кем. А по сути следовало бы думать о смерти почаще, вот и все. Поэтому, боюсь, став жить на тридцать, сорок, пятьдесят лет дольше, вы только лишь укрепите в себе ложное чувство бессмертия, посчитаете, что на исправление всех ошибок, всех замыслов у вас всегда есть запас впереди, что от вашей жизни не убудет, если бестолковая часть ее прибавит в годах.

Знакомец, неподвижно слушавший Шумера, отмер и с готовностью кивнул.

— Я понимаю.

— Я рад.

— Но давайте хотя бы попробуем? Со своей стороны я готов выступить подопытным. А вы сможете, так сказать, получить результаты наблюдения.

Шумер улыбнулся.

— Я подумаю.

Он встал.

— Я серьезно, — сказал аудитор, вставая следом.