— Я тогда вам соберу?

— Хорошо. Я тороплюсь. Простите.

— Никак на свидание?

— Да.

Проще было соврать, чем объяснять: никакое это не свидание, это творческий вечер, нет, меня пригласили, да, он мой, но не совсем, я узнал о нем за два дня, и сам я никого туда не приглашаю.

— Удачи вам, Сергей Андреевич.

— Спасибо.

Старушка, кивая, закрыла окно. Шумер сбил со лба капли. Добежав до «мерседеса», он торопливо забрался на переднее пассажирское сиденье.

— Все.

— Вы быстро, — сказал водитель, включая зажигание. — В полчаса уложились.

— Я старался.

Автомобиль рыкнул и мягко тронулся.

Едва выехали к вокзалу, Шумер позволил себе закрыть глаза. Шуршали дворники, чуть поскрипывала кожа кресел, фоном, негромко, звучала какая-то музыкальная радиостанция с бодрым ведущим. Шумер пытался угадать маршрут. От вокзала налево — Купеческая, анализировал он, на светофоре мы притормозили и ушли направо — на Красноармейскую, по ней прямо до самого конца, чтобы выбраться на Ленинградскую.

Он открыл глаза, когда «мерседес» свернул раньше.

— Мы не по Ленинградской?

— Там ремонт у Жукова, — ответил водитель, выкрутив рулевое колесо, — перековыряли с осени асфальт, и, понимаешь, деньги у них кончились. Обещали в апреле вот заделать, но в этом или в следующем, делайте ваши ставки. — Он покосился на ноги Шумера. — Штаны у вас, конечно, чума.

— В смысле?

— Самый шик сейчас. Как это? Визаж… Не, винтаж называется. Винтажные брюки. Отец у меня в чем-то таком щеголял в семидесятых. Правда, у него штанины расходились у ступней.

— Клеш, — сказал Шумер.

— Ага. Как у Волка из «Ну, погоди!».