Призрак Фрола неумолимо надвигался на неё. Он пришёл не за мной. Он пришёл за ней.

Глава 48

Глава 48

Пелагея стояла передо мной. Её лицо, ещё недавно злое, теперь выражало только страх. Глаза, широко раскрытые, смотрели не на меня, а в глубину мрака. По коже пробежал холодок, хотя ночь была тёплой. Ветер вдруг стих и в этой тишине послышался шёпот, еле уловимый, но ясный.

Я присмотрелась. В тени деревьев стоял Фрол, едва видимый, как лунный свет. Он медленно шёл к Пелагее. В его глазах не было злости или грусти — лишь холодная решимость. Он протянул руку, но в этот момент ведьма бросилась к могиле на краю поляны и начала пальцами разрывать землю. Её седые волосы растрепались, лицо исказилось от страха и ярости, губы что-то шептали. Воздух вокруг неё дрожал, искажался, словно от сильного жара.

— Пелагея! — крикнула я. — Что ты делаешь? Зачем идёшь против судьбы?

Ведьма повернулась. Её лицо осунулось, глаза горели как в лихорадке.

— Не мешай, Любава! — хрипло сказала она. — Я не уйду! Мне ещё рано! Фрол пришёл за мной, но я не сдамся смерти! Триста лет прожила, ещё проживу!

— Это безумие, — я подошла ближе, чувствуя, как волосы на затылке поднимаются от тёмной силы, разлитой в воздухе. — Ты нарушаешь все законы, беду на себя накличешь!

— Какая беда может быть хуже той, что уже случилась? — засмеялась Пелагея, и её смех напоминал карканье вороны. — Фрол ушёл, а теперь хочет забрать и меня! Не пойду! Я не готова!

Дарён зашипел и выгнул спину. Шерсть его встала дыбом.

— Она рвёт границу, — прошептал он. — Ломает стену между мирами, чтобы остаться.

Вранко кружил над нами и тревожно каркал:

— Беда! Беда! Грань рвётся! Мёртвые близко!

Воздух вокруг сгустился и потемнел. Запахло грозой и чем-то незнакомым, чего я понять не могла, потому что никогда прежде не чувствовала такого запаха. Земля задрожала под ногами.

Пелагея продолжала шептать и раскачиваться. Кровь из её порезанных ладоней капала на землю.

— Не уйду! Не заберёшь меня, Фрол! — закричала ведьма. — Я не готова!

Вдруг ветер стих. Наступила жуткая тишина. Даже птицы замолчали. Над землёй заклубился туман, принимая очертания человеческой фигуры.

Моё сердце замерло.

— Пелагея, — голос Фрола звучал как далёкое эхо. — Время пришло. Довольно скитаний. Пора домой.

Старуха отшатнулась и выставила руки перед собой, как щит.

— Нет! Я не готова! Мне страшно, Фрол! Что там, за гранью? Пустота? Забвение? Я не хочу исчезнуть!

Дух покачал головой, и в этом движении было столько нежности, что моё сердце сжалось.

— Не пустота там, любимая. Я там. Ждал тебя. Триста лет ждал.

— Врёшь! — закричала ведьма, но в её голосе уже слышалось сомнение. — Обманываешь, чтобы за собой увести!

— Когда я тебе лгал, Пелагея? — тихо спросил Фрол. — За все годы нашей любви, когда я тебя предавал?

Ведьма зарыдала, раскачиваясь и обнимая себя за плечи. Сердце моё разрывалось от жалости к ней.

— Боюсь я, Фрол, — прошептала Пелагея. — Триста лет на земле прожила. Привыкла к жизни, к силе своей. Что будет со мной там? Кем буду?

Фрол подошёл ближе, окутав её призрачным светом.

— Будешь собой, любимая. Той, кого я полюбил давным-давно. Той, чью душу узнаю среди тысяч других. Не бойся. Я буду рядом.

Он протянул руку, и в этом жесте было столько любви, что даже я, стоя в стороне, почувствовала тепло.

Пелагея подняла мокрое от слёз лицо. В её глазах появилось понимание, затем — решимость.

— Правду говоришь, Фрол. Устала я. Триста лет — слишком долго для жизни.

Дрожащими руками достала из-за пазухи маленький мешочек.

— Прах твой хранила, частицу души держала, не давала уйти полностью.

Развязала мешочек, высыпала содержимое на ладонь. Серый пепел блеснул в лучах появляющегося на горизонте солнца.

Она опустила голову, слёзы капали на землю, оставляя тёмные пятна на траве. Камни в моих руках, ещё недавно тёплые, начали остывать. Всё происходящее сейчас было важнее любых слов.

— Прости меня, Фрол. Прости за всё. За мой страх, за упрямство. Я пойду с тобой.

Ветер подхватил пепел с её ладони и закружил в воздухе. Дух Фрола словно стал ярче, светлее. Он обнял Пелагею, и она впервые за всё время, что я её знала, выглядела умиротворённой.

— Идём домой, любимая, — прошептал Фрол.

Пелагея обернулась, передо мной стояла не старуха, а красивая женщина с тёмными длинными косами и счастливыми глазами. Её лицо светилось странным, неземным светом.

— Спасибо тебе, Любава, — прошептала она. — За то, что показала путь к настоящей любви. Береги свой дар, используй его для добрых дел. Живи полной жизнью, не бойся любить.

Тело Пелагеи начало светиться изнутри, постепенно становясь прозрачным. Рядом стоял Фрол, держа её за руку. Они смотрели друг на друга с такой нежностью, что я не смогла сдержать слёз.

— Прощай, Любава, — донеслись их голоса, сливаясь в один. — Живи. Люби. Помни.

Фрол и Пелагея растворились в воздухе, оставив после себя лишь слабое сияние и ощущение покоя. Одежда осталась лежать на земле — пустая оболочка, больше не нужная душе.

— Мур-мяу! Наконец-то, упокоилась душа Пелагеи, — проговорил Дарён. — С любимым воссоединилась.

— Правильно всё вышло, Любава, — добавил ворон. — По божьим и людским законам. Каждому своё время на земле отмерено.

Солнце поднялось над лесом. Воздух стал свежим и чистым. Запах тревоги исчез, уступив место аромату сочной травы и цветущих лип.

— Прощай, Пелагея. Прощай, Фрол. Найдите вместе покой, которого так долго были лишены.

Они ушли в свой мир, а мы остались в своём — так и должно быть. Впереди ждала жизнь — со всеми её радостями и печалями, взлётами и падениями.

Лес вокруг шумел, земля дышала под ногами, давая силу. Небо сияло бескрайней синевой, обещая тёплый летний день.

И в этот миг я поняла, что прошлое, каким бы тяжёлым оно ни было, можно отпустить. А будущее, каким бы неведомым оно ни казалось, всегда начинается с одного шага. Шага вперёд.

Глава 49

Глава 49

Тихо. Так тихо, будто мир затаил дыхание. Воздух, ещё недавно наполненный тревогой, теперь дышал покоем. Солнце, поднявшееся над лесом, ласкало землю тёплыми лучами. Трава под ногами, мокрая от утренней росы, блестела, словно усыпанная алмазами. Каждый шаг отзывался тихим шорохом, будто земля шептала: «Иди, иди, всё позади».

— Мур-мяу, — послышалось рядом. — Тьма ушла. Чувствуешь, Любава? Лес дышит по-другому.

— Чувствую, — ответила тихо. Голос звучал глухо, будто не мой. В груди ещё оставалась тяжесть после прощания с Пелагеей и Фролом. Но вместе с ней пришло облегчение. Они нашли свой покой. А мне нужно идти дальше.

— Вранко, — позвала ворона, сидевшего на ветке. — Пойдём в Костяную башню.

— За Буяном пойдёшь? — спросил он, взмахнув крыльями.

— За Буяном… — имя отозвалось в сердце. Вспомнила его — сильного, гордого, но сломленного. Вспомнила, как он лежал в башне, холодный и неподвижный. — Он ждёт.

Дорога к башне казалась короче, чем прежде. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, рисуя на тропе светлые пятна. Лес, ещё недавно тёмный и угрюмый, теперь шумел живой листвой. Птицы пели, ветер играл в ветвях, воздух пах свежестью, как после дождя.

Дарён бежал впереди, то и дело оборачиваясь и проверяя, не отстаю ли я. Вранко кружил над нами, высматривая путь.

— Любава, — крикнул ворон, — башня уже видна!

Я прищурилась, посмотрев вдаль. И правда, сквозь просвет между деревьями виднелись очертания Костяной башни, освещённые солнцем. Высокая, серая, с узкими окнами, похожими на глазницы черепа. Но теперь она не пугала. Казалось, башня ждала меня.

Последние шаги дались с трудом. Ноги стали тяжёлыми, сердце колотилось от волнения. Когда мы вышли на поляну перед башней, я на миг остановилась, набираясь смелости.

Дверь скрипнула, открываясь в полумрак. Внутри пахло сыростью и старыми камнями, но не было прежнего холода. Я поднялась по лестнице на второй этаж. Луч света из окна падал на пол, освещая человека на лавке.

— Буян, — прошептала, подходя ближе.

Он лежал, как и прежде, но теперь на его лице появился слабый румянец. Грудь поднималась и опускалась, дыхание было ровным, хотя и слегка приглушённым. Руки, которые недавно были холодными, теперь наполнялись теплом.

— Ты возвращаешься, — сказала, опускаясь на колени рядом с ним. — Возвращаешься ко мне.

Достала камни. Руки дрожали, но я знала, что делать.

— Камни заповедные, — прошептала, закрывая глаза, — помогите ему.

Тепло разлилось по телу, словно солнце согрело изнутри. Руки сами потянулись к Буяну, коснулись его лба, груди. Камни зашевелились в моих ладонях, будто ожили. Запах трав — мяты, полыни, чабреца — наполнил башню, смешиваясь с ароматом влажной земли.

— Проснись, — сказала я твёрдо. — Проснись, Буян.

Он вздрогнул. Глаза под веками зашевелились. Пальцы сжались в кулак, потом разжались.

— Любава… — выдохнул он слабо, едва слышно.

— Я здесь, — ответила, сжимая руку. — Я с тобой.

Он открыл глаза. Сначала медленно, будто свет причинял боль. Глаза, ещё недавно потухшие, теперь смотрели на меня с узнаванием.

— Это ты… — он попытался подняться, но сил не хватило.

— Ты жив, — прошептала я, касаясь его лица дрожащими пальцами. — Жив!

— Сила Пелагеи, — проговорил Вранко, усаживаясь на подоконник. — Её уход освободил древнюю магию. Эта сила и вернула Буяна к жизни.