— Разве это не так? — осторожно вклинился Эйден.

— Всё верно, — покивала старая Силь. — Дремлющая сила тёмных богов велика, вот только думать, будто кто-либо из смертных способен подчинить её себе — большая глупость. Первыми в эту ловушку попали мы, эльфы, несколько столетий тому назад.

— Расскажите, пожалуйста! — попросила я.

— Это было давно, и мой народ не любит вспоминать о тех временах, как, впрочем, и наши родичи, называющие себя светлыми эльфами. Теперь мы делаем вид, будто у нас разные предки и разные боги. Но когда-то все эльфы были едины и жили в лесах.

Эйден нетерпеливо пошевелился — горячему дракону хотелось поскорее узнать, как нам победить Мор'Таагра и отправиться тренировать свою армию. Старушка же никуда не торопилась, она жила на белом свете так долго, что давно осознала бесполезность любой суеты.

— Однако, эльфов окружало множество других народов, — неторопливо продолжала шаманка. — Люди приходили в леса, чтобы охотиться и рубить деревья. Гномы путешествовали в поисках золотых жил и самоцветов. Оборотни вышли из звериных нор и захотели строить жилища на нашей земле. В конце концов и в эльфийском обществе произошёл раскол — наши маги искали могущества, чтобы побороть врагов, и некоторые из них решили обратиться к силам тьмы.

— Совсем как сейчас люди, — вздохнула я. — Наш король говорит, что Мор'Таагр поможет ему победить драконов.

— Это ловушка, дитя моё, вечная ловушка. Эльфийские маги ушли в глубокие пещеры и отыскали путь в бездну. Они потревожили тех, кто спал со времён сотворения мира. Разумеется, за это они были прокляты и своими светлыми сородичами, и тёмными богами. Мор'Таагр какое-то время помогал магам, а после — расправился с ними и ушёл на поиски новых жертв.

— И нашёл людей?

— Да, Белла. Люди пришлись ему по нраву — они легко поддаются искушениям и мало живут. Собственно, одно следует из другого. У Мор'Таагра появились последователи, вместе они отстроили целый город. Он назывался Аш'Фар.

Я вскинула голову, на миг вспомнив ту ночь, когда ко мне пришла принцесса Реджина.

— Безмолвная пустыня! Бабушка Силь, но ведь людям удалось загнать злого бога обратно в бездну?

— Как ни странно, да, — улыбнулась шаманка. — Оказалось, что далеко не все люди желают безграничной власти и неслыханного богатства. Среди них есть и отважные сердцем, и благородные духом. Даже маги, да. Мор'Таагра связали силой четырёх печатей и упрятали в подземную темницу. Самые верные последователи стали Хранителями, охраняющими его покой.

— Почему те отважные люди просто не убили его?! — возмутился Эйден.

— Потому что смертные не могут убить бессмертных, глупая твоя драконья башка! — грустно рассмеялась Сильвенея. — Пожалуй, пора угостить вас эльфийским чаем и медовым печеньем.

Я была совсем не против печенья, но любопытство пересилило, и я спросила:

— Почему же светлые боги не помогли ни людям, ни эльфам? Они ведь могут справиться с обитателями бездны, не так ли?

— Могут-то могут, — пожала плечами Сильвенея. — Но то ли мы плохо просим их о милости, то ли они не желают вмешиваться в дела смертных. К тому же, светлым богам противно убийство. Даже таких, как Мор'Таагр.

— Давайте я помогу вам! — вызвалась я и пошла следом за шаманкой.

Старушка повесила медный чайничек над небольшим очагом, щёлкнула пальцами — и сложенные кучкой угольки послушно вспыхнули. Я оглядела отгороженный под кухню уголок — не было похоже, что шаманке кто-то помогает по хозяйству. Всё здесь было устроено так, чтобы старушке легко было управляться самой. Она проворно закинула в чайник пригоршню трав, добавила сушёные ягоды, перемешала всё длинной ложечкой и всыпала в напиток пригоршню серебряных искр.

— Для бодрости духа, — пояснила она. — Достань-ка чашки, Белла, они вон в том шкафу.

Потом мы ели рассыпчатое печенье, запивали его ароматным чаем и некоторое время беседовали о простых вещах, не имеющих отношения ни к войнам, ни к тёмным богам. Не будь меня рядом, Эйден выразил бы нетерпение, но сейчас он встречался со мной взглядом, и я видела, что он счастлив видеть меня в спокойствии и безопасности. Наконец, шаманка отставила чашку, откинулась на спинку кресла и на миг прикрыла глаза.

— Теперь печати, удерживающие Мор'Таагра, разрушены. Пролилась невинная кровь. Тот, кто ищет власти над миром, сломал замок на темнице злодея. И будьте уверены — скоро зло восстанет!

— Силь, поэтому мы и пришли к тебе, — напомнил старушке владыка. — Что нам делать?

Мой дракон осторожно тронул шаманку за руку — та вздрогнула и вернулась в реальность.

— Что-что? Вам придётся вновь создать четыре печати: огня, камня, грозы и хаоса, вновь загнать зло в бездну и запечатать там! Но даже если вы ослабите эту тёмную сущность, найдёте магов, которые вам помогут и упокоите Мор'Таагра, вам понадобится Хранитель. Смертный, готовый отдать жизнь ради восстановления равновесия.

— О, боги! — только и смог проговорить Эйден. — Но кто же на это согласится?

— Я не знаю, — махнула рукой старушка. — Нашлась же та, что пожертвовала собой ради разрушения печатей и пробуждения бога. Поищите героя, готового стать Хранителем. Добровольно.

— Как жестоко, — сказала я после долгого молчания. Чай теперь казался мне горьковатым, а недоеденное печенье не лезло в горло. — Всегда нужны жертвы!

— Такова цена общения с бессмертными, девочка. Ключ к темнице — одна жизнь. Хорошо, если одна.

Эйден поднялся на ноги и прошёлся по жилищу эльфийки — мой дракон был таким большим, что ему хватило трёх шагов, чтобы пересечь маленькую гостиную.

— Сколько у нас есть времени, Силь?

Шаманка вытащила из кармана что-то напоминающее чётки — разноцветные бусины были нанизаны на суровую нитку. Высохшие пальцы пробежались по округлым самоцветам.

— Меньше трёх лунных месяцев. Больше одного. Точнее сказать не могу.

— Спасибо тебе за рассказ, но времени, как я и думал, совсем немного. Я должен подготовить свою армию, а Белле предстоит многому выучиться, чтобы суметь защититься в случае опасности.

Я поблагодарила Силь за угощение, помогла ей убрать со стола и взглянула на мужа. Он вновь был сосредоточен и суров — тёмные брови сдвинуты, острая морщинка залегла посередине, на скулах играют желваки. Сколько раз я уже видела дракона таким и внутренне содрогалась от страха? А теперь он не казался мне страшным, я вместе с Эйденом переживала за судьбу Драскольда и Альмерании. Мы вылетели в обратный путь к замку, и я полна была решимости начать обучение.

Глава 47

Глава 47

Первый чародей Альмерании Майрон Гристейн

— Ты слишком напряжена, Белла, — я, едва касаясь пальцами, провёл по шёлковому рукаву её платья от запястья до плеча. — Из-за напряжения мышц ты плохо контролируешь магию. Сила вырывается из тебя неравномерно и не поддаётся управлению.

— Ладно, — сосредоточенно кивнула она и вновь взмахнула руками, разучивая движение.

Белла изменилась у меня на глазах — я не узнавал в этой юной женщине вчерашнюю дрожащую сиротку. Если раньше она отчаянно боялась меня или огрызалась, как загнанная в угол крыска, то теперь держалась с достоинством. Она точно знала, что больше не одна в этом мире. У неё появился могущественный защитник и союзник — её муж Эйден. На это мы все, включая короля Ренвика, герцога Карла и меня, совсем не рассчитывали. Мы не так представляли себе этот союз.

— Сейчас гораздо лучше, — искренне похвалил я ученицу, на кончиках пальцев которой заплясали язычки пламени. — Попробуй сконцентрировать огонь. Собери его в сферу!

— Он не слушается! — возмутилась Белла, когда непокорная стихия снова взорвалась в её ладонях фонтаном шипящих искр.

— Как и ты! — укоризненно заметил я. — Почувствуй текущий внутри тебя поток, зачерпни из него пригоршню силы и создай огненный шар.

— Именно это я и пытаюсь сделать, магистр Майрон!

Она топнула ногой и тряхнула прекрасными локонами.

— Я думаю, твои мысли заняты совсем другим, — заметил я.

Белла метнула в меня уничтожающий взгляд, её щёки и губы вспыхнули, словно я сказал что-то неприличное. Я отошёл к окну, вновь сдерживая переполняющие меня чувства.

Казалось бы, я должен был испытывать отвращение к девушке, которая каждую ночь отдавалась дракону — врагу моего государства. К девушке, которая приходила на занятия со мной с опухшими от поцелуев губами и утомлённым ласками телом. Это чувствовалось и сквозь одежду.

Дар, пробуждённый Эйденом, горячил кровь Беллы и превращал её из безродной сиротки в волшебницу и владычицу Драскольда. И я влюблялся в неё всё сильнее и сильнее.

Не нужно было пробовать её кровь — тогда, в пансионе. Забыв о мерах предосторожности, я создал между нами магическую связь. Для Беллы она мало что значила, ведь её мужем стал дракон и брачный ритуал оказался сильнее связавшей нас ниточки. А вот я понимал, что совершил ошибку и теперь вынужден буду крутиться между клятвой, данной Ренвику, и Беллой.

— Вас освободили из темницы, Майрон, но вы по-прежнему не сделали ничего, чтобы помочь мне забрать Талису, — чуть передохнув от упражнений, заговорила Белла.

— Видишь ли, если я помогу тебе выкрасть девочку, Ренвик непременно заподозрит нас в измене!

— Вас, вы хотите сказать, — поправила она.

— Он легко сложит два и два. Ренвик решит, будто я перешёл на сторону Эйдена, его врага!