Несколько мгновений Роне рассматривал отражение и прощупывал свою ауру. Наконец, нашел тонкий черный жгут, обвивший сердце и прорастающий в артерии: посмертное проклятие шера Бенаске.

Какая удача, однако, что сердце у него — артефактное! Живое бы эта дрянь уже убила. Но как он умудрился проморгать проклятие? Он-то, всю жизнь поживший среди темных шеров, у которых проклятия — вместо «здрасьте», «до свиданья» и «приятного аппетита»!

— Эйты, подай… — начал было Роне, но вспомнил, что отправил слугу за птицей.

Непредусмотрительно. Крайне.

— Тюф!

В протянутую руку лег привычный шприц. В зеркале отразился гоблинский шаман в полной красе: зеленый, морщинистый, с крючковатым носом и вывернутыми губами, весь в каких-то немыслимых лохмотьях, перьях, веточках, бусинах и прочей дряни. Только глаза у него светились синим, как положено умертвию. Впрочем, Роне понятия не имел, светятся ли глаза у живых гоблинских шаманов, и если да, то каким цветом. Когда он ловил того, который стал Тюфом, было не до рассматривания глаз, уж слишком вредная и опасная была тварь. Одному Хиссу известно, каким образом гоблинский шаман оказался в той придорожной таверне, ведь обычно эти твари очень хорошо прячутся.

— Тюф хороший. Тюф служит хозяину. Хозяин хороший, — проскрежетал гоблин. — Дай кусочек.

Роне даже на всякий случай обернулся, но увидел лишь привычный скелет, а не живого шамана. Выдохнул. Пообещал:

— Дам вылизать остатки, — и вонзил шприц в вену.

Предпоследний шприц. Запасов проклятого зелья не осталось, живых рабов — тоже. Какая все же морока с этой кровью! Чуть отвлечешься — и сам не заметишь, как сдохнешь окончательно.

Эйты вернулся через три четверти часа с живым сизым голубем. Как Эйты его ловил, Роне не волновало, и что при этом зрелище кто подумает — тоже. Куда больше его заботило, чтобы голубь долетел до адресата и доставил письмо. У письма по сравнению с зеркальной связью есть один плюс: его невозможно демонстративно не принять. Отправитель не увидит. А удержаться и не прочитать Дайм тоже не сможет — любопытство родилось раньше него.

По счастью, заколдовать голубя получилось.

Привести себя в порядок — тоже. Вытащить посмертное проклятие, заточить его в колбу. Навесить на себя полный набор иллюзий, пока — без помощи артефактов. Впрочем, заколдованную серьгу Роне тоже надел. На всякий случай. Не хватало только в самый неподходящий момент показаться кому не надо в истинном виде. Учитывая, что все моменты неподходящие, а не надо — никому… ну, все понятно. Путь темного шера и есть путь темного шера. Даже если ему очень надо быть хорошим.