Но не во всем. Иногда ты либо хороший, либо живой. Странное дело, Роне все же предпочитал быть живым.

Ману бы одобрил. Он тоже предпочел быть хоть и не совсем живым, но здесь, а не в Ургаше.

Именно поэтому Роне снова позвал Эйты:

— Убеда явился?

— Ждет у северных ворот, — доложил мертвяк.

Хмыкнув вместо ответа, Рональд нацепил еще один амулет-личину, поверх нее пелену невидимости и отправился к черному ходу, тому, что подальше от кухни и поближе к темницам. Не то чтобы он использовал облик Герашана для встреч с Убедой из врожденной пакостности. Ни в коем случае. Но то, что простят светлому шеру и капитану МБ — никогда не простят темному шеру. Так кто капитан Герашан может хоть на глазах у всего Суарда резать висельников на кусочки, никто слова не скажет. В случае же Роне… ну, тут все понятно. Зло как оно есть, и точка.

А что приговоренным примерно все равно, умрут они на виселице (быстро и позорно), на рудниках (медленно и мучительно) или на алтаре Хисса (быстро, безболезненно и даже с пользой в плане искупления собственных грехов) — людям плевать. Все равно темный шер суть зло.

К тому моменту, как Роне вышел на задний двор, кастелян Гнилого Мешка уже выгнал из закрытой кареты шестерых висельников, скованных попарно, и ожидал у дверей. Тюремные охранники привычно и равнодушно держались поодаль, между рабами и дорогами к бегству. Но перепуганные, избитые рабы не выказывали желания бежать. Какие-то слишком перепуганные и слишком избитые. Гнилой Мешок хоть и тюрьма, а приличное заведение. Обычно.

— Ваша светлость, — поклонился Убеда. — Как вы и велели, все что есть.

— Почему в таком виде? — хмуро поинтересовался Роне.

— Простите, ваша светлость, — снова поклонился Убеда, — вы не оставляли распоряжения их лечить.

— Доложите по форме, — оборвал его Роне, начиная злиться.

Лечить! Его бы самого кто вылечил! Ни одного толкового целителя на всю Валанту, только и могут, что врачевать простуду и несварение желудка. И клиника, которую построила Шуалейда — и в которой она сама лечит особенно тяжелых пациентов — ничего не меняет. Не идти же к ней на прием вместе с сирыми и убогими, в самом-то деле.

— Так точно, капитан Герашан! — отчеканил Убеда, безуспешно изображая солдатскую выправку. — Вчера в два часа пополудни в камере смертников имела место быть драка. Никто не погиб. Зачинщика драки ее высочество забрала лично вместе с еще одним смертником. Остальные здесь.

Роне сам не очень понял, что его насторожило в словах кастеляна. Подумаешь, драка в камере смертников, дело вполне обычное. Что Шуалейда взяла себе пару рабов — тоже. Как бы она ни врала себе, что с ее магией все в порядке, от правды никуда не деться: в отсутствии достойного партнера ей тоже приходится поддерживать баланс не самыми гуманными способами.