И впрямь, тетушка Розелина непрерывно сжимала и разжимала пальцы, бормоча какие-то несвязные фразы. Офелия уже со страхом подумала, что им придется провести в Опере всю ночь, как вдруг за ее спиной раздался густой низкий голос:

– А ну-ка, пропусти их, малый! Они со мной.

К ним неспешной поступью приближалась Матушка Хильдегард, звонко постукивая по паркету золотой тростью. Со дня отравления она немного похудела, однако ее цветастое платье все равно было слишком узко для грузной фигуры. Свои волосы с сединой она выкрасила в черный цвет, но это ее отнюдь не молодило.

Матушка Хильдегард по-хозяйски вошла в кабину, налегая всем телом на трость. Этот лифт с мягкой обивкой был гораздо скромнее того, на котором поднималась оперная труппа. Офелия осторожно подтолкнула вперед тетушку Розелину, моля Бога, чтобы та не заговорила, и поклонилась Матушке Хильдегард так низко, насколько позволяло больное ребро. Вот уже второй раз старая архитекторша приходила ей на помощь, и девушке было приятно хотя бы поклоном поблагодарить свою спасительницу.

Но Офелию ждало разочарование: Хильдегард ответила на ее поклон взрывом смеха.

– Мы с тобой квиты, малыш! Гребец без весла… Только этого мне и надо было, чтобы не подохнуть со скуки в их Опере. Я ржала, как ненормальная, до самого антракта!

Грум резко нажал на рычаг, показывая всем своим оскорбленным видом, как ему неприятно обслуживать столь вульгарную особу. А Офелия, напротив, прониклась к Матушке Хильдегард еще большим почтением. И неважно, что та вела себя как рыночная торговка. По крайней мере, она не стеснялась нарушать устои этого прогнившего мира.

Наконец они прибыли в центральную галерею Лунного Света, и Матушка Хильдегард фамильярно потрепала Мима по волосам.

– Я дважды оказала тебе услугу, малыш. И в благодарность прошу только об одном – чтобы ты этого не забывал. У здешних людишек короткая память, – добавила она, устремив свои маленькие черные глазки на грума, – но я-то прекрасно все помню за них за всех.

Офелия с сожалением смотрела ей вслед. Сегодня вечером она чувствовала себя такой одинокой, что готова была принять помощь от кого угодно.

В Лунном Свете царил необычный покой. Бесчисленные стенные часы показывали четверть первого ночи, а хозяева и гости замка должны были спуститься из Башни только на рассвете.

Добравшись до верхнего этажа и пройдя по коридору к роскошным апартаментам Беренильды, Офелия наконец почувствовала, что они в безопасности. Она уложила тетку на диван, подсунула ей под голову подушечку, расстегнула ворот платья, чтобы легче дышалось, и уговорила выпить немного минеральной воды. Нюхательные соли, которые Офелия сунула тетке под нос, не оказали ровно никакого действия. Розелина испускала громкие вздохи, вращала глазами и наконец задремала.