«Спите, спите, – подумала Офелия с неистовой надеждой. – А потом проснитесь здоровой!»

Упав в низкое кресло рядом с обогревателем, девушка поняла, как безумно она устала. Самоубийство Густава, вторжение Драконов, нескончаемо длинная Опера, бред тетушки Розелины, агрессия Фрейи, разговор с Торном на заброшенном вокзале и ее ребро, проклятое ребро, не дающее ей передышки… Офелии казалось, что с утра на нее навалился непосильный груз проблем…

«Расслабляться нельзя, – подумала она. – Нужно встать, сварить кофе, поухаживать за тетушкой, подлечить рану на щеке…»

И забылась сном, не успев перечислить все, что ей надлежало сделать.

Офелию разбудило позвякивание дверной ручки. Из своего кресла она увидела Беренильду, входившую в комнату. В розовом свете ламп красавица выглядела одновременно сияющей и утомленной. Ее кудри, не скрепленные шпильками, золотистым нимбом окружали точеное лицо. Она была все в том же сценическом наряде, но кружевное жабо, цветные ленты и длинные бархатные перчатки, видимо, где-то потерялись.

Беренильда бросила взгляд на тетушку Розелину, дремавшую на диване, затем на Мима в кресле, возле обогревателя, и заперла дверь на ключ, отрезав таким образом комнату от внешнего мира.

Офелия выбралась из кресла только со второй попытки – тело, как старый заржавленный механизм, не подчинялось ей.

– Моя тетя… – хрипло сказала она. – Ей очень плохо.

Беренильда ответила самой что ни на есть очаровательной улыбкой. Она подошла к девушке с величавой грацией лебедя, скользящего по глади озера. Только вблизи Офелия заметила, что ее глаза, обычно такие ангельски-прозрачные, помутнели от усталости.

– Ваша тетя? – мягко переспросила она. – Ах, ваша тетя…

Беренильда не шевельнула и пальцем, но Офелия вдруг получила жестокую пощечину, которая едва не снесла ей голову с плеч. Царапина, полученная от Фрейи, заболела с новой силой.

Девушка не успела опомниться, как получила вторую пощечину, не менее жестокую, чем первая.

– А это вам, мой маленький безмозглый гребец, за то, что вы выставили меня на посмешище!

Лицо Офелии пылало так, словно его обожгло огнем. В ней вспыхнул безудержный гнев. Она схватила хрустальный графин и выплеснула воду в лицо Беренильды. Та буквально окаменела. С ее бровей и ресниц серыми струйками потек грим.

– Надеюсь, это несколько освежит вас, – глухо сказала Офелия. – А теперь извольте осмотреть мою тетку.

Придя в себя, Беренильда вытерла лицо, подобрала юбки и, опустившись на колени возле дивана, потрясла старушку за плечо.

– Мадам Розелина, вы меня слышите?