– Не буду.

– Подписывайте и готовьтесь беседовать с вашими почитателями – снаружи их целая толпа. Подписывайте, или мы примем другие меры, чтобы от них избавиться.

– Отведите меня к Аделе.

– Подпишите, и посмотрим.

* * *

Толпа у башни не расходилась пять дней после смерти мистера Бакстера. Это были последние горожане, кто в меня верил, – странная компания, как ни посмотри. С невозмутимостью и терпением одержимых жители перенесли и нудный, почти осенний дождь, и редкие грозовые раскаты. Здесь были и несгибаемые патриоты Джаспера, все еще уверенные в том, что я сделаю бомбу, которая раз и навсегда обеспечит городу свободу и превосходство. Были здесь и снедаемые всевозможными маниями параноики. Были и мои друзья – другие изобретатели. Я знаю, что там был изобретатель мыла мистер Ланг, с которым я переписывался, и другой мой друг по переписке, мистер Бэкмен, изобретатель новой модели страхования, как и заклинатель дождя мистер Энджел Лэнгхорн. Ланг был маленького роста, толстенький и круглолицый, а Бэкмен – высокий, худой и сутулый. Мистер Лэнгхорн же был обычного роста и сложения и вообще выглядел довольно непримечательно, не считая того, что он постоянно трясся и заикался, а его рыже-черные волосы стояли дыбом, словно от удара током. С ними была и Великолепная Амариллис, что меня очень тронуло, – одетая, как для выступления, она жаждала поговорить с репортерами. Как странно, должно быть, они все смотрелись вместе!

Мистер Гейтс призвал всех своих детективов, чтобы разогнать толпу, но она становилась только больше. Мистер Карсон написал о собравшихся в газете, весьма поглумившись над лысым мистером Лангом и беднягой мистером Энджелом Лэнгхорном, которому, как заметил мистер Карсон, «труднее посмотреть вам в глаза, чем мне (то есть мистеру Карсону) – посмотреть на солнце».

Толпа росла. Кто-то пришел требовать моего освобождения, кто-то хотел, чтобы я вышел к ним и объяснился, а некоторые просто желали посмотреть, что будет дальше. Новости о боях на всей Территории в ту неделю были довольно удручающими, и люди, должно быть, думали, что башня взорвется, словно огромный снаряд, и не хотели пропустить такое зрелище.

Башня была заперта. Линейные прибывали на автомобилях через огромные медные ворота или на летательных аппаратах, посадочная полоса для которых располагалась на крыше, но клерки и секретари были такими же узниками, как и я. Таков был приказ линейного мистера Уотта, надеявшегося сохранить в секрете смерть мистера Бакстера. Разумеется, это привлекло только больше внимания.