Мне повезло – я упал на линейного офицера, сломал ногу, но в остальном не пострадал.

Локомотив Кингстон двинулся прочь от станции, по пути набирая скорость. Всего через две-три минуты он исчез из виду, оставив позади только дым и жар. Некоторое время в вестибюле еще кипела борьба, но меня подобрали два офицера Линии и увезли в место, которое они называли безопасным, а я называл тюрьмой. Со сломанной ногой и простреленным плечом я мог только опереться на плечи линейных и идти, куда меня вели.

– Кто это? Кто эти люди? Что происходит? Погодите… – бормотал я по дороге.

Я до сих пор не знаю, кем были люди, собравшиеся около Локомотива. Их было не меньше сотни, и, скорее всего, большинство из них было рабочими с фабрик и боен, имевшими отношение к Республике только в своем воображении. Больше мне ничего не известно.

* * *

В общем, после того происшествия линейное начальство решило, что в Джаспере слишком опасно, и перевезло меня в Гибсон, а через шесть недель – в Хэрроу-Кросс, вместе с уникальной пишущей машинкой старика Бакстера, адъютантами, инженерами и Проектом Рэнсома, то есть вместе с бомбой.

Глава тридцатая Информация

Глава тридцатая

Информация

До меня уже достаточно написали о Хэрроу-Кросс, старейшей и крупнейшей станции Линии; если свалить все написанное в кучу, то она будет выше самых высоких шпилей Хэрроу-Кросс, и у меня нет ни времени, ни желания эту кучу увеличивать. «Официальный статистический справочник топографов Линии» восхваляет размеры и мощность этой станции. Хэрроу-Кросс для Джаспера – как Джаспер для Восточного Конлана. На свете нет населенных пунктов крупнее этого, и дальше Хэрроу-Кросс дороги на север нет. Безумная поэтесса мисс Эрмоса Гаучер из Китона написала об этом месте поэму под названием «Крик», и хотя она никогда не была на Хэрроу-Кросс, а только видела ее во сне, я слышал, что поэму хорошо приняли любители подобных вещей, хотя должен предупредить, что она написана не в рифму. В 1874 году мистер Карсон три месяца прожил на этой станции в гостинице, на одном из последних этажей, и позже написал об этом книгу под названием «Трудящиеся во мраке», запрещенную на территориях Линии, хотя я слышал, что в других местах книга неплохо продавалась. Не думаю, что станция сильно изменилась с 1874 года к тому времени, когда я там оказался, разве что смога стало больше, он целиком накрыл гостиницу, где останавливался мистер Карсон, и ее превратили в меблированные комнаты. Я советую вам прочитать эту книгу, как и все книги моего друга мистера Карсона. Пусть он напишет обо мне несколько добрых слов, когда меня не станет!