Как знать, что случилось бы дальше и до чего еще я додумался бы, останься я в том месте еще надолго.

* * *

На всей Территории Тригорода, как и в других местах, было беспокойно, и Линия, как никогда, ощущала нехватку людей и бросалась на каждую тень, так что им потребовалось целых девять месяцев, чтобы проложить пути между Хэрроу-Кросс и Джаспером и построить в Джаспере станцию, на которой мог бы разместиться Локомотив.

Линейные построили ее на месте старого здания Сената. Пути проложили через весь город, окружив их забором из колючей проволоки и разделив надвое улицы и районы. Еще построили новый мост. Сама же станция была вдвое выше Сената и в три раза шире у основания. Она была целиком сделана из отполированного камня и черного металла, с тяжелыми арками, похожими на крылья стервятника. Ночь напролет со страниц доносился жуткий грохот, и со временем она начала разрастаться, поглощая площади и парки. Внутри находились запутанный лабиринт из коридоров и пещера, которую линейные называли вестибюлем, способная вместить в себя Локомотив и наполненная эхом, тенями и заблудившимися голубями. Каменные стены были толщиной с гору и обошлись Тресту Бакстера – Рэнсома в целое состояние, но они все равно потрескались, когда в город впервые приехал Локомотив.

Это был Локомотив Кингстон, который я раньше видел на болотах. Разумеется, я встречал его вместе с остальными согнанными сюда почтенными горожанами Джаспера. Не скажу, что сгорал от нетерпения пожать руку и поговорить о погоде с Локомотивом Линии, но это было лучше, чем очередной день, проведенный в компании с привидениями.

Три часа я стоял в ожидании за черным заграждением между убеленным сединами сенатором и человеком, назначенным на место мистера Карсона в «Джаспер-сити Ивнинг-Пост». Не помню, как его звали. Все мы пытались сохранять спокойное выражение лица, пока Локомотив приближался – сначала дым, потом шум, потом дрожь, затем волна жара, от которого у вас на лице стягивало кожу, и, наконец, силуэт самого чудовища, который все рос и рос, пока наконец не становился таким огромным, что трудно было поверить в его реальность. У сенатора не выдержали нервы, и он отвернулся. Я не пошевелился.

За мной, сенатором, газетчиком и другими почтенными джасперовцами собралась огромная толпа рабочих, согнанных со всех джасперских фабрик. Все они должны были одновременно снять шляпы, но, похоже, из-за всеобщей паники кто-то снял их слишком рано, а кто-то, наоборот, окаменел от изумления. Собравшиеся перешептывались и толкались, а когда Локомотив подъехал ближе, испуганно застонали, напомнив мне бойни во время забоя скота, но я все равно не отвернулся от Локомотива.