Если бы старик пребывал в теле Бетси Рикалвер, он мог бы не на шутку разозлиться, но сейчас, в облике Ричарда, он лишь рассмеялся.

– При том-то, как он сегодня хлещет спиртное? Его уже несет, как, не к ночи будь помянут, сгусток крови по артерии.

Трамбилл лишь пожал плечами, но волнение его не улеглось, и метафора старика ему не понравилась. В мотель, где остановился Крейн, приехало несколько мужчин на машинах с невадскими номерами; они расспрашивали о Скотте «Страшиле» Смите, и Трамбилл опасался, что кто-то из валетов мог сесть на хвост Крейну и намерен убить одно из почти присвоенных тел Джорджа Леона, его драгоценную рыбку, да и убийство, которое он лично совершил утром, тоже почему-то беспокоило его – может быть, потому что взрывом тела разорвало на мелкие кусочки и разбросало сушиться по крышам и ветвям деревьев; а желудок Трамбилла непривычно отягощали останки Лашейна. Вернувшись в тот день домой, он, совершенно голый, если не считать роскошных татуировок, вытащил убитого пса во двор и съел сырой чуть ли не половину туши. Ричард потом поливал его из шланга.

Молодой человек в спортивной рубашке наклонился к Трамбиллу и прошептал:

– Одна из тех машин, что были в мотеле, только что припарковалась на стоянке у винного магазина, что за углом на Первой. Трое парней, подбрасывая монетки, направляются сюда.

Трамбилл кивнул.

– Пусть ваши люди за ними приглянут, – так же тихо распорядился он. Молодой человек кивнул и поспешно удалился.

Ричард взглянул на него, вопросительно вскинув брови.

– Не только мы одни чувствуем, как он играет, – пояснил Трамбилл. – Сюда направляются трое парней, работающих, судя по всему, на одного из валетов. Ты уже можешь управлять рыбкой?

– Нет, только с кануна Пасхи.

– Почему бы не попробовать? Вдруг нам придется удирать? Тогда полезно будет, если он пойдет навстречу твоим желаниям.

Ричард постоял в нерешительности, потом кивнул и пристально уставился на Крейна.

Крейн как раз подносил стакан ко рту, и тут его рука неожиданно дернулась, край стакана ткнулся в нос и бурбон плеснул в глаза, которые сразу защипало. Его рот раскрылся, и оттуда вырвалось громкое протяжное уханье.

Потом он быстро заморгал, чувствуя, как краснеет от пьяного смущения, и осторожно поставил опустевший стакан на бумажную салфетку, лежавшую на зеленом сукне.

– Ух, вдруг проснулся, – сообщил он крупье казино, глядевшему на него с некоторым удивлением.

– Может быть, баиньки пора? – предположил тот.

Крейн представил себе кровать в мотеле, мутное окно, сквозь шторы на котором пробивается белый свет уличного фонаря, представил себе фигуру на постели, вытянувшую навстречу ему белые руки.