Прежде чем время, ломающее всех, разрушит

Доверье меж друзьями.

Глава 28 А потом в постельку

Глава 28

А потом в постельку

Оззи не бывал в Лас-Вегасе двадцать лет, но этот тип баров, расположенных в отдалении от Стрип, был ему хорошо знаком еще с тех пор. В начале вечера туда собирались крепыши-строители, выпить по кружке-другой пива после смены. Сейчас же тамошняя публика состояла из рабочих сцены и прочих работников театров, которым, по большей части, наливали холодное белое вино. После полуночи сюда начнут подтягиваться проститутки, чтобы выпить то, что каждой больше по вкусу.

Для Оззи это был глаз урагана, период затишья между первой схваткой и теми, что еще предстояли.

Оззи распечатал пачку «Честерфилда», купленную в стоявшем в углу сигаретном автомате, и вытряхнул сигарету. Он бросил курить еще в 1966 году, но так и не забыл окончательно, насколько глубоким оказывалось порой чувство удовлетворения от закуривания и первой затяжки.

Бармен бросил книжечку картонных спичек на стойку рядом с кружкой пива, которую заказал Оззи.

Оззи устало улыбнулся ему.

– Спасибо. – Он чиркнул спичкой, прикурил и выпустил струйку дыма.

Но прежде чем положить спички, он еще раз обдумал имевшиеся у него варианты.

«Объявление в персональной колонке «Сан» или «Ревью джорнал», – подумал он. – Нет, Скотт не станет читать газет».

«Возможно, – добавил он, – хватит и того письма, что я оставил у портье в «Сёркус-сёркус»: “Я оставил маленького Оливера у женщины по имени Хелен Салли в Сёрчлайте. Ее адрес есть в книге. Предсмертное желание Дианы было, чтобы ты позаботился о ее сыновьях. Ты можешь это сделать – и сделай. С любовью, Оззи”».

Но Скотт может и не вернуться в «Сёркус-сёркус».

Оззи потягивал холодное пиво и, хмурясь, вспоминал, как толстый мальчик просил, чтобы он оставил его у себя.

– Вы еще не очень старый, и годитесь в отцы, – говорил сквозь слезы Оливер, когда они позже ехали на «Мустанге» Дианы по 95-му шоссе на юг, в сторону Сёрчлайта. – Нам со Скэтом нужен отец. – Мальчик все еще дрожал и был подавлен. После того как прямо на его глазах взорвался дом и погибла мать, всю дерзость с него как рукой сняло.

– Я постараюсь найти вам отца, Оливер, – сказал ему Оззи тогда. – Извини, ты не против того, что я называю тебя Оливером?

– Это же ваше имя, – ответил мальчик, – и я ничего против не имею. Только не называйте меня… тем, другим именем, которое мне вроде как нравилось. Это было… я даже не знаю, что это было. Но я это сломал и выкинул.