Левым глазом он отчетливо видел хрупкую женщину-азиатку, довольно миленькую в своей хорошо подогнанной униформе (впечатление не портили даже жесткие очертания рта), но было ли в ней что-то особенное, видимое искусственным глазом? Намек на сияние, призрак полумесяца над козырьком кепки?

– Ты это… добровольно? – спросил он, с трудом подбирая слова.

– После того как дочь луны ушла, я осталась лучшей из всех имеющихся, – ответила она. – Меня представляли картинам. Надеюсь, ты знаешь, о каких картинах я говорю…

Крейн вздохнул. Как бы выпить-то? Сьюзен уже ждет его.

– Да знаю я эти треклятые картины. – За окном со своей стороны он увидел надпись: «АРТ’С. ЛАУНДЖ И РЕСТОРАН – МОГИЛЬНЫЕ СКИДКИ[22]». Похоже, в этом городе скидки только на могилы, подумал он.

– И уже много лет я не ела красного мяса, не ела ничего, приготовленного в железной посуде и, – она сверкнула на него глазами, – я девственница.

Боже…

– Это замечательно… прости, как, ты сказала, тебя зовут?

– Нарди Дин.

– Это замечательно, Нарди. Послушай, ты, как мне кажется, хорошая девочка, и я дам тебе очень, очень хороший совет, лады? Беги из Лас-Вегаса и забудь обо всем этом. Отправляйся в Нью-Йорк, в Париж, куда угодно, и никогда не играй в карты. Если глубоко влезешь в эти дела, то погибнешь ни за что, только и всего. Боже мой, ты же видела, как парня застрелили всего несколько минут назад…

– Заткнись! – рявкнула она. – Бес-то-лочь!

Она изо всех сил вцепилась в «баранку» и с присвистом дышала трепещущими ноздрями. Она была раза в два моложе Крейна, но он поймал себя на том, что попытался отодвинуться от нее и что начал краснеть, столкнувшись с ее нескрываемым гневом.

– Осирис! – бросила она. – Адонис, Таммуз, мистер Аполлон-младший собственной персоной… не просто одышливый старый пропойца, а… а еще и слепой безмозглый идиот! Господи! Да рядом с тобой и мой братец покажется вполне приличным.

Машина остановилась на перекрестке в полосе для левого поворота.

– Знаешь, – сказал Крейн, чувствуя себя совсем уж неловко, и дернул за дверную ручку. – Я сейчас выйду…

Она нажала на педаль газа, вывернула руль и, под пляшущими лучами приближавшихся машин, швырнула такси в поток на Стрип. Открытая пассажирская дверца моталась на петлях, и Крейн уперся ногами в пол, а левой рукой в «торпеду», чтобы не вывалиться на несущийся совсем рядом асфальт. Рявкали гудки, взвизгивали шины, и Крейн услышал позади звуки, самое меньшее, одного столкновения, но тут Нарди выровняла руль и устремилась в удачно открывшийся просвет в южном направлении.