Она стремительно окинула взглядом зеленые холмы, видимые оттуда, где она стояла, но нигде не было ни души.

«Надо бежать, – думала она, – но в какую сторону? И если он видит меня, то сможет догнать, тем более, сейчас, когда я ослабела от голода.

Надо бежать, надо бежать, надо бежать! Я теряю драгоценные секунды!»

Небо, казалось, тяжело опускалось к ней, и она боялась, что один лишь вид ее брата – высокого, стройного, бледного, одетого, как Элвис Пресли, еще один Король, которому не позволили умереть, – переходящего через вершину одного из этих холмов, – вовсе лишит ее способности двигаться.

Спиной она прижималась к грубой коре тополя, и внезапно повернулась и обняла дерево; она не понимала, что хочет забраться на него, до тех пор, пока не обнаружила, что взлетела уже на несколько ярдов по серому стволу, вероятно, приведя в негодность свой шерстяной жакет и юбку.

Крона дерева образовывала плотную массу круглых желтовато-зеленых листьев, и она надеялась, что если сможет добраться до одной из почти вертикальных веток, то спрячется от любых взоров. Быстрое жаркое дыхание обжигало ей горло, но она не позволила себе проявить слабость, поскольку не на шутку опасалась, что если сейчас ей покажут какую угодно карту, она рухнет обратно на траву, ничего не сознавая, и готовая ко всему, что ему требуется от нее.

Она дотянулась исцарапанными руками до развилки нижней ветви, забросила ногу на нее, разорвав при этом шов юбки, зацепилась лодыжкой рядом с левой рукой и, даже застонав от усилия, подтянулась и влезла в узкую седловину. Не останавливаясь, она выпрямилась, прижалась спиной к стволу, уперлась ногами в ветку и лишь после этого замерла и отчаянным усилием попыталась сдержать свое хриплое дыхание.

В конце концов ей удалось дышать, хоть и по-прежнему ртом, но беззвучно. Она слышала шепот движения по отдаленной Макивой-стрит, который походил на звук, с которым чемоданы в аэропорту едут по ленте конвейера, а шелест окружавших ее листьев звучал, как отдаленное пощелкивание множества кастаньет. Сквозь просвет между листьями она видела желтый квадратик плавленого сыра, мягко покачивавшийся на поверхности воды.

Она попыталась поверить, что ошиблась, что его здесь нет, но не смогла. И когда услышала шаги, шуршащие по высокой зеленой траве, то лишь закрыла глаза на мгновение.

– Бернардетт, – негромко сказал он, стоя прямо под нею, и ей пришлось прикусить губу, чтобы удержаться от ответа, чтобы не заорать, как мог бы заорать ребенок, играющий в прятки, чтобы оборвать невыносимое напряжение, когда исход так близок.