– Ветчины нет, – продолжил он. Его слова были совершенно ясны, она никак не могла превратно понять его, и от бессмысленности этого заявления ей еще сильнее захотелось закричать. Конечно же он знал, где она спряталась, и просто издевается над нею! – Сыр, – произнес он. – И хлеб. Это хорошо, что ты все еще воздерживаешься от мяса; умница. Прямо как дочка миссис Портер.

Нарди помнила, как Рей-Джо однажды пересказал ей очень старую песню, дошедшую, впрочем, до нынешних времен – хотя в нынешнем варианте имя «Персефона» низвели до «миссис Портер».

Она посмотрела вниз – и почувствовала, что серьга выпала из проколотого уха. Молниеносным движением она прижала локоть к коре дерева и неловко поймала маленький золотой шарик между стволом и тканью жакета. Она чувствовала эту сережку кожей сквозь рукав возле острия локтя, и почти хладнокровно думала о том, сколько времени пройдет до тех пор, как ее рука устанет и задрожит.

Он цитировал песню безумной Офелии из Гамлета. Он часто читал Нарди эту пьесу, пока держал ее взаперти в жалкой комнатушке жалкого публичного дома под названием «Дюлак». И, естественно, не вслух, а мысленно, произнесла из следующей строфы:

и подумала, сможет ли она хотя бы попытаться отбиться от него, если он увидит ее здесь, на дереве.

А он рассмеялся.

– Рей-Джо в действии! – провозгласил он приподнятым тоном. – Свободный Вегас Рея-Джо!

Нарди Дин теперь видела его под собою, тщательно уложенные волосы, блестящие над отделанным крупными кристаллами горного хрусталя воротником белого кожаного пиджака. В руке он держал пневматический пистолет, и она знала, чем он заряжен: инъекционным дротиком с транквилизатором, наподобие того, с каким он подловил ее в то декабрьское утро и смог вывезти в пустыню Тонопы; шприц торчал из рукава ее блузки, и его ярко-красное оперение казалось эксцентричным бантиком.

Ее рука, та самая рука, в которую тогда попал дротик, начала дрожать. Уже скоро она не сможет сохранять то неестественное положение, в котором удавалось удерживать выпавшую сережку, и она упадет. Упадет она возле его левой ноги. Он услышит падение, взглянет вниз, увидит серьгу и, конечно, тут же посмотрит наверх.

– Думаю, что, так или иначе, ты можешь слышать мои слова, – негромко сказал он, – в своей голове. Я думаю, что, очень возможно, ты придешь к этому дереву, если я подожду. Мы оба знаем, что тебе этого хочется. Ты встречалась с ним в среду ночью, верно? С сыном Короля, принцем, генетическим валетом червей. И после этого тебя можно выследить. А я совершенно уверен, что если бы он поимел тебя, то отследить тебя было бы невозможно. О чем это говорит?