Остальные шесть человек, присутствовавшие в салоне, были моложе его: пара приезжих служащих в костюмах, пара мужчин в похожих джинсовых одеяниях, бывших, по-видимому, профессиональными игроками, и две молодые женщины, которые, устроившись рядом на кушетке, смотрели висевший над баром телевизор. Крейн задумался о том, как они восприняли появление потрепанного немолодого трансвестита, и как они отреагировали бы, узнав о том, что он явился сюда, чтобы, помимо всего прочего, спасти их жизни.

Он открыл книжку Каро и начал бездумно читать раздел о пятикарточном дро.

Глава 46 Вот нас и тринадцать

Глава 46

Вот нас и тринадцать

На протяжении следующего часа прибыли по одному еще несколько человек, а потом на борт ввалились, болтая между собой, сразу четверо. Глядя на них, Крейн отметил, что один из вновь приезжих был отнюдь не молод. Он постарел на два десятка лет, но его все же можно было узнать… Это был Ньют, тот самый человек, с которым он и Оззи играли в пятикарточный стад в «Минт-отеле» в 1969 году, который затем встретился с Крейном в «Подкове» и привез сюда в тот ужасный вечер. Судя по всему, Ньют был вербовщиком для Леона.

Леон проводил прибывших внутрь, и Крейн услышал, как заработали моторы судна.

– Вот нас и тринадцать, – сказал Леон, усаживаясь за стол, и величественным движением положил перед собою деревянную шкатулку. – Давайте играть в карты.

Чуть заметно покачиваясь, судно вышло на простор озера, над которым сгущались сумерки.

При том раскладе, которым Крейн подобрал Ломбардскую Нулевую колоду, ему следовало сесть справа от Леона, и он занял это место, на секунду опередив одну из молодых женщин. Леон смерил Крейна холодным взглядом, но не стал возражать.

– Анте сто долларов, – провозгласил Леон, – потом ставки по двести, а далее следует спаривание, в ходе которого можно купить чью-то «руку» или продать свою. Потом идет еще один круг ставок, также по двести долларов.

«Те же самые ставки, что и двадцать один год назад», – подумал Крейн. Он вынул из сумки пачку банкнот, отделил сотню и кинул в середину стола. Чертовски высокая анте, так что инвестиции обеспечены еще до того, как увидишь первую карту, зато потом никаких резких повышений, которые могли бы напугать участников.

Его отец открыл шкатулку и высыпал карты Таро на зеленое сукно стола.

Появление карт отозвалось в голове Крейна громогласным воплем, но все же он смог смотреть на карты, не дрогнув, словно их лицезрение уже столько раз ломало его личность, что она, в конце концов, пришла в соответствие с ними. «Повешенный», «Смерть» и Двойка Жезлов теперь смотрели на него, как на равного.