– Он имеет в виду, что мой братец отправился к Гуверовской плотине, – с усилием произнесла Нарди, – и что Рей-Джо намерен как-то отложить наследование, коронацию и воплощение Короля в других телах, – чтобы цикл повторился еще раз, но теперь уже без осложнений. Именно так Рей-Джо должен поступать; я сломала ему нос, и он не может в этот раз стать Королем. Для этого нужно быть физически безупречным, а к моменту коронации у него все еще будут черные круги вокруг глаз и опухшая рожа, так ведь? Поэтому он намерен сделать… генерировать своего рода глушащий психический шум, который должен будет подавить сигнал Короля, а потом, я думаю, спиритически загрязнить воду, так что всем придется ждать еще двадцать лет, пока не придет следующий раз. К тому времени старый Король, вероятно, умрет, не имея возможности переселяться в новые тела, а у Рея-Джо будет время вырастить себе другую Королеву, возможно, прямо с рождения, и он сможет прямо взойти на трон и… усесться там.

– Господи, – сказал Крейн, попытавшись убрать из голоса интонацию откровенного облегчения, – неужели дело настолько плохо? Если твой брат устроит дело так, что мой отец не сможет в этом году провернуть свои штучки, значит, и я не утрачу тело. И все мы можем попросту отправиться домой, да? И у меня будет двадцать лет, чтобы подумать, что же надо будет делать, когда… придет его час.

Нарди строго взглянула на него.

– В общем-то, да. Но жены у тебя не будет. Рей-Джо отыщет Диану и убьет ее, как и сказал этот парень. Рей-Джо приложит все усилия, чтобы не допустить в свои Королевы никого вроде нее, а она будет создавать ему огромные проблемы самим фактом своего существования, ясно?..

– Телефон нужен, чтобы звонить в службу сервиса, – сказал Снейхивер, указав на стоявший на тумбочке телефон со следами зубов на трубке. – Можно заказать… еду, самые разные блюда, которые записаны в меню, и съесть их. Чего никто не делает, так это не ест телефонов. – Он решительно кивнул. – Я не удивлюсь, если он попытается съесть меня. У меня всегда был пес. Он и сейчас лает на цепи целыми ночами.

Он посмотрел на Диану.

– Этот сын пришел сюда – как говорится, – потому что захотел попрощаться со своей матерью, – мягко сказал он. – Мы больше не увидимся.

На глазах Дианы блеснули слезы, и она, снова проигнорировав предостерегающий окрик Мавраноса, подошла к Снейхиверу и обняла его, и Крейн знал, что сейчас она думала о Скэте и Оливере.

– Прощай, – сказала она и отступила на прежнее место.

– Это нелегкое дело, – сказал Снейхивер, – быть сыном. – Он перевел горящий взгляд на Крейна. – Я прощаю тебя, папа.