– Не обращайте внимания на старика в углу, – сказал Леон раскатистым баритоном. Крейн, стоявший у входа в застеленный красным ковром салон, посмотрел туда, где хозяин уже устроился за столом зеленого сукна – и смог заставить себя лишь улыбнуться и кивнуть.

Тело Арта Ханари выглядело плохо. По поврежденной стороне лица змеились красные линии, по-видимому, воспаленные вены, высокие скулы и решительно выступающий подбородок скрылись под набухшим отеком. Крейн подумал, что Леон, несомненно, так же вожделеет нового тела, как он сам не так давно стремился отказаться от выпивки.

Моторы переключились с холостого хода, застеленная ковром палуба покачнулась, и судно тронулось в путь.

– Садитесь, – сказал Леон. – У нас всего три часа, но мы постараемся купить и продать как можно больше «рук», верно?

«Верно, – безнадежно подумал Крейн. – Особенно одну “руку”».

Прижимая к боку сумку и ощущая там плотную тяжесть поспешно собранной Ломбардской Нулевой колоды, он поспешил занять предусмотренное место – сразу слева от Леона.

По дороге он собрался было купить пачку сигарет, чтобы перед ним дымилась хоть одна, пусть даже он не будет затягиваться; он забыл это сделать, но оказалось, что это неважно – старикашка Ньют трясущейся рукой погасил «Пэлл-Мэлл» в пепельнице, уже забитой окурками, и тут же закурил новую сигарету.

Леон открыл шкатулку и высыпал ужасные карты на зеленое сукно. Пара из вчерашних игроков не вернулись, сменившие их новички, не видевшие этих карт прежде, сейчас побледнели и содрогнулись.

Леон перевернул карты лицом вниз и принялся тасовать. Сигаретный дым клубился над столом, и Крейн уловил два почти неслышимых звука, от которых мелко вибрировали напитки в стаканах и ныли зубы – один слишком низкий для человеческого уха, а другой слишком высокий, – и подумал, что их интерференция должна порождать слова, которые неразличимо резонируют в глубинах сознаний всех присутствующих.

Леон, твердыми загорелыми руками Арта Ханари, подвинул колоду соседу справа, чтобы тот срезал.

В незрячем глазу Крейна жгло, и он вытер его кружевным носовым платочком, который купили для него женщины.

Дети механической жесткой походкой выбирались с отмели на горячий песок. За их спинами взрослые медленно, равномерно кивали и помахивали руками, наподобие качалок на нефтепромыслах.

Нарди и Диана, держа туфли в руках, поспешили прочь, туда, где справа раскинулась безлюдная часть пляжа. Диана пыталась спуститься к воде, но из-за каких-то фокусов перспективы каждый шаг по сыпучему песку, напротив, уводил их дальше от воды.