Они повернулись к заметно расширившейся полосе песка, отделявшей их от голубой воды, и застыли на месте.

Воздух над песком больше не был хрустально чистым.

Толпа полупрозрачных фигур и высоких сооружений, похожих на нефтяные вышки, колебалась, как знойное марево на шоссе, над песком между ними и водой.

Диана всмотрелась в туманные формы, пытаясь распознать их при солнечном свете, и пришла к неопровержимому заключению, что это не живые фигуры, а почти прозрачные движущиеся статуи, возможно, расположенные не на разных расстояниях, но созданные в разных масштабах. Напрягая глаза, она сфокусировала зрение на них и увидела, что часть фигур облачены в арабские плащи и головные уборы, некоторые были в римских тогах, кто-то в одеяниях ковбоев или золотоискателей. Имелась там и гигантская обезьяна, хотя в ее движениях было ничуть не больше жизнеподобия, чем у других.

Потом она подняла голову и увидела, что две башни – это клоун, стоящий перед «Сёркус-сёркус», и «Вегас-Вик», ковбой, неизменно помахивающий рукой над «Пионер-казино» на Фримонт-стрит.

На протяжении долгой, невероятно растянувшейся секунды она просто смотрела на все это, ощущая холод в животе и пустоту в мыслях.

Потом она подавила готовый сорваться с губ вопль отчаяния и постаралась заставить себя думать, не обращая внимания на отчаянно бьющееся сердце.

– Это все статуи, – неуверенно сказала она, – из города. Или, может быть, их духи.

– Их образы. – Нарди покачала головой; теперь она крепко сжимала фишку в кулаке. – Им-то какое дело?

– Полагаю, дело есть отцу Скотта.

– Могут ли они, – дрожащим голосом спросила Нарди, – сделать нам что-нибудь плохое?

– Сомневаюсь, что они выстроились здесь, чтобы проводить нас к месту купания. – Обе женщины отступили. – Это его магия, Короля. Только мужская – он не хочет Королевы. – Диана положила руку на узкое плечо Нарди, и они прервали свое отступление по рассыпчатому песку. – Моя мать дала нам фишку. Это инь и ян, – с усилием говорила Диана. – Смешение, единство противоположностей – лицо, одновременно и мужское, и женское. Его… штукам это может не понравиться.

Нарди, стискивавшая фишку в руке, вдруг ахнула и разжала кулак. Ее ладонь оказалась в крови.

– У нее острые края, – изумленно сказала она.

– Я на это и рассчитывала. – Диана вытянула руку. – Порежь и меня, а потом посмотрим, не сможем ли мы порезать их.

В пяти милях оттуда, на юго-востоке, стояла Гуверовская плотина, сдерживавшая озеро.