И даже страшнее физической смерти ей казалась открывшаяся вероятность того, что эти призраки способны на большее, что им по силам каким-то образом усвоить ее и Нарди, переработать их обеих в какую-то примитивную психическую материю, которая сейчас наполняет эти многочисленные фантомы.

А потом Нарди и Диана сделаются всего лишь незримыми призраками в манекенах и чучелах, разбросанных по всему городу, и больше не будут представлять угрозы для Короля – станут всего лишь полусознательными жертвами непостижимым богам хаоса.

Диана положила руку на плечо Дин, и они согласованными движениями то кидались вперед, то отступали, чтобы снова атаковать, и шаг за шагом по диагонали продвигались к воде по склону, держась так, чтобы фигуры более-менее нормальных размеров отгораживали от них двух гигантских монстров.

Рука Нарди в очередной раз метнулась вперед, и ухмыляющаяся двухмерная фигура в переднике карточного дилера беззвучно разлетелась на сверкающие осколки.

– Отлично, – сказала Диана напряженным голосом, – мы почти пришли.

– Но почти истратили свою фишку, – бросила Нарди и разрезала одного из римлян «Сизарс пэлас». – Смотри. – За мгновение до того, как Дин выбросила руку в сторону ноги гигантского клоуна, заставив мерцающую фигуру отпрянуть, Диана успела разглядеть, что фишка «Мулен Руж» сделалась тонкой, как монета, и побелела, как кость.

– Меч, который дала нам черепаха, – сказала Нарди сквозь стиснутые зубы, – почти сработался.

На шоссе, проходящем по верху плотины, ветер усилился. Мавраносу чудилось, что он слышит в ветре стенания и смех, но потом он сообразил, что звуки раздаются в его голове, что это отголоски сознаний туристов, разбегающихся под воздействием наведенного безумия.

Неподалеку от того места, где шел Мавранос, человек в белой кожаной куртке стоял, навалившись на перила со стороны озера, и размахивал одной рукой над высоким скатом, уходившим к воде. На его руке Мавранос увидел кровь и понял, что это, судя по всему, тот самый Рей-Джо Поге.

Охранники пытались управлять движением на шоссе; им приходилось орать на водителей, которые намеревались попросту вылезти и бросить там машины. Прямо на глазах Мавраноса один из них выбросил свою форменную шляпу и побежал посередине проезжей части к отдаленной невадской стороне плотины.

Мавраносу ужасно хотелось вернуться с гор на равнину. Слишком уж тут было высоко – солнце, ослепительно отражавшееся от хромированных деталей проезжавших автомобилей, висело совсем низко над головой, и рокот моторов казался не таким громким, как следовало бы, потому что воздух здесь гораздо хуже разносил звуки.