Сердце Бана колотилось так бешено, что могло говорить на своем языке.

Огонь погас, хотя и ветер затих.

Риган внезапно поднялась, раскинула как крылья руки и закричала в яркое утреннее небо.

Коннли не выдержал и бросился к жене.

– Риган, Риган, – пробормотал он и стащил принцессу с каменного алтаря, держа за талию. Та извивалась и плакала. Розовые кровавые слезы потекли по щекам, и она ударила себя в виски ногтями. Кровь окрасила ее нижнюю губу.

В нетерпеливом ожидании Бан стиснул челюсти.

Коннли держал молодую женщину, пока та плакала, свернувшись. Затем Риган заговорила:

– Мои внутренности покрыты шрамами, как темными корнями, и я не могу заглянуть за их пределы, чтобы поправиться! Мне нужен другой. – Она ударила себя по голове и уставилась на Бана. – Другой проводник, с более сильным зрением.

Страх холодно скользнул по спине Лиса. Он взглянул на Коннли, затем потряс головой:

– Отдыхайте.

– Пойдем, любовь моя, – сказал Коннли, обнимая Риган. Он поцеловал жену в подбородок.

Та вцепилась в Коннли ногтями, но не оттолкнула его. Молодая женщина схватила мужа за шею, прижала его к себе, сталкивая их лбы вместе. Ее голос был грубым, когда она умоляла, приказывала и целовала его своим кровавым ртом. Герцог Коннли лишь крепче держал ее, кивая, ничего не обещая и обещая все.

Бан отвернулся, дрожа от усталости и печали. Риган заслуживала лучшего. Лис был разведчиком и шпионом, магом, умевшим видеть, но он не мог больше ей помочь – разве что разыскать собственную мать или какую-то другую ведьму, которая знала больше о том, как собирать и разбирать на части. Бан в одиночестве пошел вниз по мысу, к глубоким утренним теням Белого леса. Жажда привела его к роднику, который он знал, а затем сон назвал его имя голосом ветра и корней.

Он позволил бы затащить себя под землю, чтобы восстановиться, как всегда, в объятьях деревьев, но прежде чем он их достиг, земля под ногами задрожала. Сухая золотистая трава просыпалась, шевелясь и шепча: Белый лес трепетал, кланяясь восходу солнца и юго-востоку.

Поднимая лицо к утреннему небу, Бан услышал вожделенное имя на ветру, яркое, как звезда, словно весь остров его приветствовал.

– Элия, – сказал Иннис Лир. – Элия вернулась домой.

Пять лет назад, Дондубхан

Пять лет назад, Дондубхан