Наконец отпустив её руку, искатель зарылся в кипу бумаг на столе.

– Добилась встречи с императорским советом. Путалась в своих показаниях о вольных – ах, наивная бедняжка! Неужели ты думала, что после всего этого про тебя просто забудут? И твоих деяний никто не заметит?

– Да вы бы и не заметили, если бы не Тум. Даже если бы диверсию устроили у вас в заднице.

Верро Милия медленно поднялся с места и подошёл к Соль. Он некоторое время стоял возле неё, заложив руки за спину. Соль старалась сохранять спокойствие, но нервы натянулись тонкой струной от воспоминаний о прошлых допросах. Она скользнула взглядом по окружающим предметам: как назло, в комнате не было ни настольной лампы, ни графина, ни прочих излишеств, которые можно было бы использовать в качестве оружия. Глухие стены не украшало ни единого окна – бежать было просто некуда. Белый рукав одеяния салия взметнулся вверх, и Соль вздрогнула, непроизвольно закрыв лицо руками. Но мягкая ладонь степенно опустилась на её макушку, поглаживая по растрепавшимся влажным волосам.

– Звёзднорождённые учат нас любви, – вкрадчиво проговорил Верро. – Это наш нелёгкий путь, ведущий таких, как мы с тобой, сквозь короткую жизнь, отведённую нам в этом бренном мире. Научиться любить.

Соль не шевелилась, затаив дыхание. Краем глаза она заметила, что искатель пытается что-то достать из поясной сумки свободной рукой.

– В тебе так много ярости, милое дитя. Знакомы ли тебе законы божьи, что освещают нам путь в бескрайнем мраке?

Соль не отвечала. Ей было отвратительно то, насколько сладко вдруг заговорил искатель, но голос его звучал размеренно, разливаясь по комнате и заполняя каждый её уголок. Не было в мире большего безбожника, чем этот человек, и оттого его воодушевлённые речи о просветлении звучали особенно ужасно.

– Скажи мне, чего не сможет простить нам юный Хрон? Каким ядом отравишь ты своё сердце, чтобы угодить в немилость к Дитю Зари?

– Жестокостью, – тихо ответила Соль, сама того не желая. Пальцы искателя продолжали скользить в её волосах, и она не смела двинуться.

– Отчего же ты тогда ждёшь жестокости от меня? Я ведь чувствую, как ты напряжена. Неужто ты думаешь, что я причиню тебе вред?

– Смешно слышать это от человека, который в нашу прошлую встречу спокойно смотрел, как безглазые пташки выбивали из меня дерьмо.

– Помнишь ли ты, какая слабость сильнее всего претит страстному Этерну, Брату Журавлей? – Верро Милия не дал Соль вставить слово и сам ответил на свой вопрос: – Равнодушие. Кем был бы я, не ищи я пути к свету для каждого, кто в нём нуждается? Разве мог я позволить, чтобы заплутавшие души твоих вольных братьев остались где-то там, в холоде и одиночестве, когда здесь их ждёт тёплый кров и заботливая рука помощи?