– Конечно, у меня есть план, – обезоруживающе улыбнулся Зевс.

Наступило молчание.

– Нет у меня никакого плана, мы в полной жопе, – наконец выпалил он, стукнув стаканом по столу.

Посейдон сверкнул глазами:

– Скажи, что ты шутишь.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай! Посмотри, до чего ты нас довел! Я говорил, что из тебя херовый председатель общества! И еще более херовый президент студсовета! Почему, мать вашу, меня никто никогда не слушает?

У Зевса перехватило дыхание. После всего, что он сделал для Двенадцати, у них хватало наглости в чем-то обвинять его!

– По-твоему, это моя вина? Где я достану тебе деньги на ремонт корпусов? Из своего кармана?

– А даже если и так! – не сдавался Посейдон. – Ты мог бы убедить декана…

– Чтобы он сам оплачивал ремонт? Ты вообще имеешь хоть какое-то представление о том, как здесь делаются дела? Или для тебя председательство – просто возможность компенсировать ущемленное эго и трещать на каждом углу о том, какой ты крутой?

– Пустые слова, – отмахнулся Посейдон. – Ты мог бы найти способ решить эту проблему!

– Ты тоже мог бы найти способ, раз так хотел стать председателем вместо меня! Честолюбие неразборчиво в средствах. Если человек твердо решил добраться до вершины, его ничто не остановит!

– Какой способ? – взревел Посейдон. – Подсыпать тебе мышьяк в утренний кофе?

Под звуки их перепалки Аид осушил его стакан (Посейдон возмущенно всплеснул руками) и отошел к окну.

– Все так и должно было закончиться, – равнодушно сказал он. – Хеппи энд оставляет чувство незавершенности.

– Спасибо за ценное мнение, но я, вообще-то, надеялся на конструктивное обсуждение, – процедил Зевс. Его разрывали желание убедить всех вокруг (и самого себя в первую очередь), что еще не все потеряно, и желание пустить все на самотек и сдаться.

– Тебе правда обязательно рассуждать об этом именно здесь? – Аид побарабанил пальцами по подоконнику.

– Ты меня что, выгоняешь?

– Да, вроде того.