Аид положил трубку. Он готов был уделить все свое время борьбе за возможность увидеть Персефону и отложить возмездие на неопределенный срок. Он умел быть терпеливым. Но мироздание, казалось, само подталкивало Сизифа в его руки. Эта мысль слегка обрадовала его – впервые с тех пор, как он увидел побелевшую Персефону на носилках и услышал душераздирающий плач ее матери.

Путь до участка занял пять минут. Просимн сидел за компьютером и щелкал мышкой с сомнительной продуктивностью глубоко уставшего человека. Еще примерно две минуты понадобилось, чтобы заставить его сделать звонок коллегам и убедить их в том, что «тут одному молодому человеку позарез надо поговорить с заключенным. Да, вот прям обязательно. Наедине, само собой. Конечно, за мной не постоит, ты о чем вообще, Ликург, сколько лет мы с тобой в одной упряжке». Аид швырнул полицейскому несколько купюр, одна из которых угодила в кружку с чаем, и вышел из участка. Он уже заводил машину, когда из главного корпуса вышла Ари и направилась прямо к Аиду.

«Проклятье», – снова подумал он. Но стекло все же опустил, раздумывая, насколько ей необходимо знать о звонке Харона. В конце концов, у него с Сизифом личные счеты. Но ей это могло подкинуть пару зацепок для поисков. А чем быстрее она их закончит, тем быстрее отдаст ему вино для прохода на Сайд. И все остальное уже станет неважно.

– Что ты задумал? – Ари склонилась над ним. С сигаретой в зубах и в темных очках, закрывавших едва ли не половину лица, она напоминала карикатурного детектива из бульварных романов.

– С чего ты взяла…

– Интуиция, – перебила она, решительно влезая на пассажирское сиденье. – Черт, как же у меня болит голова… У тебя, случайно, не завалялся аспирин? Куда поедем?

– В окружную тюрьму.

– Звучит многообещающе. – Она выкинула сигарету в окно.

Путь до пункта назначения занял час и пятнадцать минут, но Аиду, который постоянно косился на часы, этот временной отрезок показался вечностью. Казалось, он кожей чувствовал каждую секунду, приближающую его к возможности заплатить по счетам. К счастью, Ари сегодня не была расположена к разговорам, и Аид был ей за это признателен.

Две минуты на объяснение с охраной.

– Я реально могла оказаться в таком месте, – потрясенно прошептала Ари, озираясь как вор. У нее дрожали руки, когда она показывала рюкзак на досмотре и едва не уронила мобильник.

Три минуты на путь по длинным серым коридорам.

– Но не оказалась же, – сказал Аид, чувствуя, что надо что-то сказать. Она, казалось, слегка расслабилась.

Они очутились в серой комнатке, где едва умещались серый стол и серые стулья. Ари развалилась на одном из них с видом человека, который слишком устал, чтобы еще хотя бы секунду продержаться на ногах. Аид не возражал. Он остался стоять.