– Не думаю, что я когда-либо проявлял милосердие, – холодно сказал он. – И ты вроде сказала, что сходишь за кофе.

– Господи, Аид, мы в тюрьме, какой кофе? Просто хотела подождать, пока ты вытянешь из него информацию своими волшебными денежками или как ты там это обычно делаешь! Да, да, я солгала, подай на меня в суд!

Она взволнованно зашагала по комнатушке, заламывая руки и бормоча, что теперь-то они доигрались и Аида посадят, а она будет выглядеть соучастницей, и все, их песенка спета, а как же поиски, и вообще, у нее вся жизнь впереди… Она замолчала только на секунду, чтобы тоже проверить запястье мертвеца и подтвердить, что пульса нет и в помине. И что Аид – долбанутый идиот.

– Какого черта ты все еще таращишься на труп? Давай думать, как выбираться. Или думаешь, он не выдержит того, как ты раздеваешь его взглядом, и вернется с того света?

Аид положил ладонь на грудь Сизифа. Тот все еще выглядел живым, но что-то в нем неуловимо изменилось. Словно кто-то погасил огонь, и от этого легкого света осталась только тень, слабая, бесплотная, жуткая, которая уже покинула тело, но все еще была неподалеку. Аид чувствовал ее холодное присутствие, и это было почти красиво. Красивее, чем то, как поэты обычно рисуют душу: свет, легкость, лучи добра и прочая галиматья. Такая душа устраивала Аида гораздо больше.

И он подумал, что еще не пришло время тени, что она пока не может отправиться дальше, что лучше бы она продолжала цепляться за эту смертную тушку. Потому что на той стороне ее все равно не ждет ничего хорошего, уж он об этом позаботится.

И тень подчинилась невысказанному приказу.

И Сизиф вскочил на ноги с таким испуганным воплем, что у Аида заложило уши.

– Ебтвоюмать, – потрясенно выдавила Ари. – Ты его оживил! Ты что, долбаный волшебник? Или медик?

Сизиф царапал шею, на которой остались следы от пальцев Аида, и глядел на него широко распахнутыми глазами. В них застыл ужас, а еще в них билась жизнь, и от этого Аид испытал странное сожаление. Тень ему нравилась. А ему нравилось не так уж много вещей.

Ари медленно осела на пол.

– Ты просто не от мира сего, сукин ты сын, – прошептала она. – Не все дома! Ну или многие отлучились.

– Зачем ты искал Семелу? – спросил Аид.

Сизиф пошевелил губами – голос вернулся к нему не сразу.

– Один из ваших, – прохрипел он. – Из Двенадцати. Попросил пойти и спросить имя, взамен… Взамен на одну услугу! Я не думал ничего плохо…

– Имя.

– Гермес.

Аид протянул руку Ари, помогая подняться. Они вышли из серой комнатки в полном молчании.

Спутница бросала на него свирепые взгляды, и Аид уже готов был попросить ее снова нацепить дурацкие черные очки. Но вместо этого сказал: