– Договорились.

«Помешанность на контроле не оставила ему другого выхода».

Разговор занял не более двух минут. Зевс поспешил к Гере, Афина – к Ари и Гестии.

До общежития соседки дошли в полном молчании. Никто не проронил ни слова, даже когда голова горгульи, украшавшей один из корпусов, рухнула всего в паре метров и разлетелась на тысячу белых осколков.

Их снова было трое, и ни одна не знала, как начать разговор.

Тишину в их комнате нарушал только треск огоньков зажженных свечей, распространяющих восхитительный пряно-сладкий аромат. Гестия задула спичку. Ари взяла в руки бронзовую статуэтку со следами крови.

– Это случайно не… – Гестия смотрела на нее огромными глазами, они – единственное, что осталось ослепительно ярким в сером дневном свете.

– Орудие убийства Семелы, – быстро сказала Ари. – Просто скажи, это правда ты?

Афина чувствовала горечь во рту. Гестия принялась перебирать исписанные убористым почерком дневники с цитатами из классических английских романов в качестве эпиграфа к каждой записи.

– Я все ждала, когда ты спросишь. Я ведь единственный человек, у которого не было алиби. Я поругалась с Семелой, потом просто вышла из «Оракула» и бродила по дому Двенадцати, злая и несчастная. А потом мы нашли ее труп.

Афина чувствовала себя участником театральной постановки. Белокожая фигурка и смуглая фигурка замерли друг напротив друга, как безоружные фехтовальщики, и обе будут отыгрывать дуэль, на которой Афина станет секундантом.

Оставалось надеяться, что она хорошо исполнит отведенную ей роль.

– Я не могла… Мне даже в голову не приходило, что… – Ари захлебывалась словами.

Афина схватила ее за рубашку и крепко вцепилась в ткань, словно боялась того, что подруга может сделать, если ее отпустить. У рубашки были такие широкие рукава, что в ней Ари одновременно напоминала и пиратского капитана, и байронического героя.

– Это не я, клянусь. И я не хочу, чтобы вы думали, что я виновна. – Гестия замолчала и взволнованно обняла себя, впиваясь пальцами в бока. Съежилась, став еще меньше. Она выглядела беспомощной и совсем напуганной, и Афина поняла, в чем тут дело: Гестия – сообразительная девушка. Она не могла не понимать, что рано или поздно станет подозреваемой.

Но судя по ее лицу, для нее стало ударом то, что ее подозревали именно они.

– Но у меня нет алиби. Вообще никакого. Нет, и все тут.

Гестия. Финальный босс – ее маленькая подружка? Это как вообще? Можно было заподозрить кого угодно, среди Двенадцати хватало и вспыльчивых людей, и людей со странностями, и стратегов, просчитывающий каждое движение наперед на много ходов. Но Гестия?