– Я не могу быть ни в чем уверена. Знаю только, что если наконец освобожусь, река закипит, небо потемнеет и это проклятое место утонет в грязи. Пообещай обдумать мои слова.

– Обещаю, – сказал Зевс, хотя вовсе не считал Эллинский университет проклятым. Он хотел бы полностью вспомнить свое прошлое, обрести свою силу (что бы это ни значило), но при этом сохранить это место, которое стало его домом. «Не слишком ли многого я хочу? Судьба мне всегда благоволит, но у удачи есть лимит». Он спросил:

– Что ты теперь будешь делать?

Деметра прищурилась:

– Пожалуй, поеду на природу. Развеюсь.

– Развеяться можно и в городе.

– Если только пеплом после кремации. Но даже для такой цели лес смотрится выигрышнее. Наши сердца всегда трепещут от звенящих птичьих трелей и журчания кристальных вод, это нельзя изменить.

– Может, наше… кхм… нынешнее положение тоже нельзя изменить? – На самом деле он хотел сказать: «Может, мы так и будем праздно шататься по кампусу, как привидения, пока это место окончательно не рухнет. Или пока мы не сойдем с ума, потому что вспомнить длинную забытую жизнь, полную сверхъестественной силы и магии, – это вам не хухры-мухры».

– Не узнаешь, если не попробуешь, – улыбнулась Деметра.

И ушла, не попрощавшись.

Зевса мало волновало, что случится с деканом. Это почти не имело значения. Осененный неожиданной идеей, он бросился обратно в корпус, надеясь, что застанет Гипноса и Танатоса играющими в карты в их излюбленном коридоре. И не прогадал: они действительно сидели на полу с очередным пасьянсом.

– Ребята. – Он присел рядом, скрестил ноги по-турецки. – Кажется, вы когда-то увлекались всякими э-э-э… трансовыми состояниями.

Танатос хмуро буркнул что-то и отвернулся. Его длинные черные волосы рассыпались по спине. Его близнец хихикнул:

– Есть такое. Думаешь, почему нас перестали звать на крутые вечеринки? От наших таблеток все просто вырубались и вспоминали всякие странные штуки.

– Супер. Мне бы как раз кое-что вспомнить.

– Я так и думал. – Он сощурил красные глаза в обрамлении белых ресниц. – Двое ваших приходило.

– Наших?

– Из Двенадцати. Дита и Арес. Остальные, видимо, справляются без нашей поддержки…

– А-а, – неопределенно протянул Зевс. Его неприятно кольнули эти слова: во-первых, сам-то он вспомнил о близнецах только сегодня. Во-вторых, удивительно, что он не смог «справиться без их поддержки».

– Ты еще долго не шел, – сказал Гипнос. – И самый смелый из нас боится самого себя, верно? Давай-ка, ложись…