Ари тоже высунулась из окна и кивнула:

– Она запихнет. – И добавила, понизив голос: – Тебе же будет выгоднее, если он опоздает и облажается.

– Ну уж нет. Я за честную борьбу.

Собравшиеся студенты уже начали заходить в аудиторию, и девушки, спрыгнув с подоконника, последовали их примеру. Члены политического кружка, которым предстояло выбрать победителя дебатов, сгрудились вокруг трибуны, словно мотыльки у фонаря. Остальные студенты расположились на стульях, выстроенных неровными рядами. Посейдон вошел последним и с шумом захлопнул дверь, привлекая к себе внимание собравшихся.

– Публики могло бы быть и побольше, – пробормотал он.

– Здесь тебе не выборы в конгресс, – хмыкнула Афина. – Всего лишь скромный кружок.

Посейдон поджал губы.

– Раз, раз. – Зевс, единогласно выбранный модератором, постучал по микрофону, проверяя звук. – Дамы и господа, рад приветствовать вас на этих дебатах!

Публика разразилась аплодисментами. Посейдон заозирался, нервно поправляя галстук.

– Что ты там вертишься? – прошептала Афина.

– Высматриваю свою девушку. Ведь знаешь, как говорят – за каждым великим мужчиной стоит сильная женщина.

– Нет, не знаю. Никогда не стояла за мужчиной.

Зевс неодобрительно покосился на них и заговорил громче:

– Не буду отнимать ваше драгоценное время, лишь напомню правила. Цель сегодняшней полемики – отстоять свою кандидатуру и убедить в своей правоте публику. Сначала с каждой стороны прозвучат конструктивные речи. На этом этапе стороны выступают по очереди. Желательно не перебивая друг друга. Затем мы проведем раунд взаимной критики. После этого – этап восстановления собственной аргументации, которую только что атаковал оппонент. Прошу помнить, что в этом раунде нет смысла просто повторять свою первую речь, нужно именно отреагировать на прозвучавшую критику. Последний этап дебатов – заключительные речи, когда каждой стороне дается время, чтобы подвести итог. И, разумеется, голосование. Удачи, и пусть победит сильнейший!

Студенты загудели так радостно, будто он только что пообещал каждому идеальные оценки в табеле и миллион долларов в придачу. Зевс мог говорить что угодно: все обожали его речи.

По жребию Посейдон выступал первым. И, конечно, этого хватило, чтобы все пошло не по плану.

Его голос звучал твердо и непреклонно, эхом отражаясь от стен. Вместо конструктивной речи он сразу атаковал обвинениями и язвительными фразочками. У Афины просто челюсть отвисла от такого неприкрытого нарушения правил.

«У него что, в голове нет отдела, контролирующего поток слов?»

Она покосилась на Зевса, надеясь, что он призовет Посейдона к порядку. Но президент студсовета пялился на потолок, на собственные ботинки, на макушку Геры, усевшейся в первом ряду, – словом, куда угодно, но только не на трибуну, явно больше поглощенный собственными мыслями, чем дебатами.