– Жили на земле люди, и не было у людей счастья. Их зрение застилали слезы. Их сердце сжимал ужас, – продекламировал Аполлон. – Они казались не теми, кем были на самом деле. Они жили не свою жизнь. Они притворялись, забывая, что их маска прирастает к коже, а после врастает в мясо. Исключений нет, какой бы чужеродной и временной маска ни казалась поначалу.

Арес закатил глаза:

– Кто-нибудь, перекройте этот фонтан пафосных речей, задолбал уже! Если ты сейчас опять начнешь толкать свои предсказания…

– Мы каждую минуту формируем предпосылки для будущих событий. Предсказание – это просто способ разобраться в жизни, увидеть движущие силы грядущих событий и понять их глубинные механизмы.

– Да ты даже не помнишь, что ты там напророчил! Какие механизмы? Ты о чем вообще?

– Я не могу контролировать эти видения о будущем, но кое-что могу запомнить. И лучше тогда прикинуться, что ничего не помнишь, чтобы тебя не сочли безумцем. Впрочем, кому теперь какое дело? Теперь все мы безумны. – Аполлон усмехнулся, и в его руках откуда-то материализовалась гитара.

– Нет, никаких песен, – застонал Арес. – Не то я вскрою тебе череп и съем твой мозг на завтрак! Да, это будет весьма скудное блюдо, но…

– Это история о богах, – тихо, но непреклонно сказал Аполлон. Его слова проникали в самую глубь разума. Засвечивали его, как лучи пленку.

И они начали слушать.

– Сегодня ночь истины, – прошептал Зевс. Холод забирался под его рубашку. Был бы цел дом Двенадцати, они бы сегодня собрались там, а не торчали в лесу. Впрочем, не пристало им тосковать по каким-то стенам. При желании они отстроят свой дом заново. Хоть здесь, хоть в прошлом мире. Теперь они способны на все.

Власть и предвкушение клубились в голове Зевса как дым.

– Не будем тянуть кота за хвост, – сказал он.

Все разом перестали говорить, ловя каждое его слово.

– Мы призовем Кроноса к ответу. Спросим про наше прошлое. Про то, для чего мы совершили столько ритуалов. Спросим про Сайд и про Тартар, потому что, держу пари, с этой историей тоже что-то нечисто. Если декан сможет отправить нас обратно – хорошо. Не сможет… Что ж. Ему же хуже. Нас много, и мы сильнее.

– Это ужасная идея, – мрачно заявил Аполлон, откладывая гитару.

– У меня с избытком ужасных идей. Надо же их где-то воплощать.

Двенадцать переглядывались. Казалось, внутри каждого обитал огромный двойник, надежно сдерживаемый тесными рамками благоразумия. Боги не хотели быть богами. Какая ирония!

– Приходите сегодня вечером к кабинету декана, – произнес Зевс с небрежной улыбкой. – Часам к семи. Каждый, кому моя идея не кажется безумной… Я не тороплю вас. Подумайте, хотите ли вы этого. Возможно, придется действовать наверняка. Быть беспощадными.