А вот отца – винил. Юрген не помнил, в чём именно, но у этих воспоминаний – ненадёжных, призрачных – был горький привкус.

– Неужели, – обратился Юрген к кузнецу, – ты совсем ничего не слышал о Чеславе после его побега?

– Ничего. – Хведар опустился на лавку у стены.

– И не искал?

Хведар отвернулся.

– В первые годы – искал.

Юрген прикусил язык, чтобы не сказать лишнего. Пусть на совести кузнеца останется то, что произошло между ним и его старшим сыном, – и то, как тщательно он его искал.

– Может, – упорствовал Юрген, – через вашу деревню проезжал колдун? Или любой таинственный незнакомец, который останавливался не у тебя?

Хведар коротко пожал плечами.

– Не припомню. – Почесал шею. – Проезжие бывают, но не таинственные – купцы, крестьяне.

Юрген раздражённо хлопнул ладонью по столу.

– Ты тоже ничего не видел? – спросил он у Фебро. – Подумай хорошенько. Не знакомился ли с тобой кто-то загадочный, не из этих мест, пока родители не видели? Не выспрашивал о тебе?

Фебро был слишком занят тем, что, насупленный, поглядывал на Чарну – разве только слюна не капала.

– Не было такого, – отозвался нехотя.

Юрген разочарованно вздохнул и вскочил со скамьи. Запустил пальцы в волосы.

– А волков, – предположил, – волков в ваших местах много?

– Мало, – ответил Хведар. – Перебили всех в последние годы.

– При чём тут волки? – спросила Мацоха недовольно.

– Чеслав обращался в волка, – пояснила Чарна беспечно, пододвинув себе блюдце с вареньем. Облизнула ложку. – Юрген хочет спросить, не наведывался ли он к вам в оборотничьем теле.