В ответ та только пожала плечами. Ей было любопытно, почему Лале не надел сегодня башильерский знак, и Лале пояснил: братья его ордена – редкие и не самые желанные гости в здешних краях. Тогда Ольжана попросила его больше рассказать о Дворе Лиц и пане Авро, и Лале согласился. Начал за завтраком – издалека, про сам город, – а продолжил, как обычно, уже в дороге: в Тачерату во времена правления короля Готфрида Скорбного, ненавистника ведьмовства, бежали целые чародейские роды из Иофата и зависимого от него Савайара, тоже занявшегося огнём костров. Эти роды были знатными и древними – до поры они умудрялись жить в своих землях, а как случилась беда, перебрались под крыло пана Авро.

– Тачерата, – говорил Лале, – это отдельное царство. Оплот чародейства. Но не думайте, что это место воплощённого блаженства. Савайарские и иофатские чародеи горды и любят интриги. Многим из них до сих пор тяжело смириться с тем, что в Тачерате действительно правит пан Авро, а не господарь и совет его вельмож. Сейчас пан Авро постарел, начал больше ценить отдых и всё чаще предпочитает оставаться в тени – а за него эту партию, как по нотам, играют его марионетки.

Ольжана слушала, не перебивая.

– Сейчас, – продолжал Лале, – некоторые из пришлых родов особенно жаждут избавиться от его влияния, но пан Авро – исключительный человек. Тачерата – его детище. Он много лет ловко управляется с этим кипящим котлом из богатства, козней и чародейского искусства.

– В кого он превращается? – спросила Ольжана. – Я слышала… разное.

Мимо кибитки плыли тачератские поля – ровные пшенично-жёлтые квадраты, разбавленные зелёными, свежими. Ольжана видела круглые стога сена, оставленные фермерами на земле, и любовалась холмами, укрытыми утренней солнечной дымкой. Местами вспыхивали поляны диких цветов – лиловых, розовых и жёлтых.

– Вопрос любопытный. – Лале хитро улыбнулся. – Это ведь один из ваших чародейских законов, да? Колдун обретает свою оборотничью форму в день первого превращения, и эта форма остаётся с ним на всю жизнь.

– Есть исключения. – Ольжана поправила полог кибитки. – Дочь господина Грацека, Кетева, раньше превращалась в белую пуночку. А после того, как поучилась у госпожи Кажимеры и повредилась рассудком, стала чёрной галкой. – Она посмотрела вдаль. – Жуткая история. Насколько нужно потерять себя, чтобы даже оборотничья форма изменилась?..

– А пан Авро, – Лале взмахнул рукой, – наоборот, себя нашёл. Говорят, в юности он превращался в какое-то земноводное. Может, лягушку или жабу… Чародеи Двора Лиц часто превращаются в земноводных или пресмыкающихся – а также в разных созданий, которые сбрасывают кожу или панцирь. Но в одном из своих путешествий молодой пан Авро увидел варана. Это… можно сказать… огромная ящерица.