- Я надеялась, что тебе понравится.

- Когда сготовится?

- А когда ты хочешь поесть?

Он огляделся. Сумрак заставил камни и деревья, траву и речку казаться живыми, изменчивыми, но и постоянными. Трава пахла, будто покос после дождя. Тенелюбивые цветы открылись выше по течению, вода несла деликатные, манящие ароматы. Он сложил пальцы, чуть скривившись при виде полос грязи под ногтями, постепенно сознавая, насколько был неуклюжим, потным и сальным, воображая, как дурно пахнет. - Потерпишь, пока я моюсь? И стираю одежду, а?

- Если заяц перепечется, положу в котел и получится мясной суп. Если ты слишком устал, он будет теплым к утру.

Он кивнул и начал вставать, но тяжесть на сердце заставила застыть на одном колене. - Давно ли я здесь?

- С тех пор, как пришел.

- Нет... я о том... кажется, долго. Или недолго. И свет почему-то не меняется...

- За то и люблю ущелья, - отозвалась она. - Темнота кажется вечной. И заря.

Он кивнул. - Дела длятся так долго, как длятся. Не кончаются, пока не кончатся. Лошадиное время.

Голубиный глаз сверкнул. - Мне лучше нравится образ яблока.

- Полагаю, и мне. - Он снова попытался встать, и снова тяжесть превысила силы. - Кажется, я проделал очень долгий путь. Реально долгий.

- Думаю, три или четыре дня. Или шел очень быстро.

- Не, я о том... Скорее двадцать четыре года. Больше. Всю жизнь.

- Давно ли я точна, а ты полон метафор? Разве не должно быть наоборот?

- Вот, дразнишь.

- Чуть-чуть. - Она нежно улыбнулась. - И саму себя.

Через некое время он зашевелился, чтобы заговорить.

- Хочу только... - Он потряс головой. - Хотелось бы встретить тебя давным-давно. И всё было бы иначе.