Ее лицо выражало бесстрастие, но смотреть ей в лицо было больно. - И как ты... она - пережила это? Как такое возможно?

- Не всё можно знать, - сурово отвечала ведьма. - В детстве она спасалась припадками воображения, сплетала бесконечные романтические грезы о других жизнях - приключения и драмы, экзотические места и странные твари... Но прежде всего она грезила, что мечты стали реальной жизнью, а реальная жизнь - это лишь кошмарный сон. Когда фантазии уже не удавалось поддерживать, она вообразила иную жизнь, в которой была порочной. Ужасающе порочной. Воплощением злых сил. Это превращало жизнь из бессмысленного ужаса в тяжкое, но справедливое наказание за грехи, которых она не помнила и даже не могла представить.

Такие картины пришли к ней после одной из попыток бегства, лет в девять. Она добралась до храма местной богини урожая, бросилась к стопам жриц, моля о спасении. Рассказала им о свой жизни и попросила позволения мести полы, отмывать кухни, делать что угодно, чтобы избавиться от насилия и кнута. Жрицы взяли ее, вымыли, накормили и переодели; а потом вернули хозяину.

Они первыми рассказали ей то, что она станет выслушивать снова и снова, от священников, мудрых женщин, святых отшельников, богословов и ересиархов, всех претендующих, будто знают волю богов - и даже сами творят ее. Ей говорили, что всё происходит не без причины. Что боги работают таинственным образом. Говорили, что она не стала бы рабыней, не распорядись боги ее судьбой именно так. Боги сделали ее рабыней, их воле нельзя прекословить. Вот какие слова она слышала.

Что же значили эти слова? Будто бы боги решили, что ее следует насиловать. Следует сечь. Что ей следует жить в рабстве, в боли и язвах. Каждый день, твердили они, нужно молить богов о пощаде. Но пощада не приходила. Ее никогда не было.

Иногда они говорили, что бесконечный ужас вызван преступлениями, свершенными в некоей забытой прошлой жизни. Или что бесконечный ужас очищает некую незримую часть души, чтобы она смогла взойти на следующую ступень в следующей жизни. И даже что ее карают за чужие преступления - что неведомые предки отяготили ее наследием зла.

Иногда добрые люди даже пытались ей помочь; но они были слабы, их было мало. Они могли лишь сочувствовать ей или негодовать. Хозяева же, делающие богатства на насилии, были сильны и многочисленны; и, если бы их можно было смутить моральными обличениями, они никогда не стали бы торговцами насилием.

Так прошли ее детство и юность. Много времени утекло, страдания и ужас лишили ее внешности юной жены, и тогда ее отдали другим клиентам. Тем, что наслаждаются болью. Страдая, но чаще причиняя страдания другому.