- У рабов нет имен. Ее звали тем словом, которое в тот день приходило на ум хозяину.

- Ох. Такого рода история.

- О рабстве, да. Но прежде всего о насилии.

Он опустил глаза. Насилие - тяжелое слово. Труднее любых, ему известных. И опаснее. Тошнотно заворочались кишки, протестуя, требуя от головы отказа.

Может, если он будет сидеть, уперев взгляд в землю, ему удастся выдержать до конца.

- Нет, - сказала она. - Тебе не позволяется отводить глаза. Не от этой истории. Если хочешь узнать, смотри истине в лицо.

- Сам не знаю.

- Что ж, мне грустно.

- Как и мне. - Он вздернул голову и заставил себя смотреть в далекий блеск глаз, в тень ее лица. - Когда будешь готова.

- Тогда слушай. Вот ее история. Единственная, которая у нее есть.

Первый ее хозяин был ей отцом, или купил ее из семьи, или украл. Мог и найти в лесу: в ее родной стране для нищих семейств было обычным делом бросить в чаще ребенка, которого не могли прокормить. Тут не все известно. Известно лишь, что первым ее воспоминанием было изнасилование.

- Иисусе.

- Это имя или проклятие?

- Так и эдак.

Она кивнула. - Хорошо.

Через миг она продолжила.

- Известно, что тот человек пользовался ей, как можно пользоваться носовым платком: хватал при каждой минутной похоти. Когда получалось, она убегала. Когда ее ловили, секли.

Едва она подросла и взор хозяина привлекли детки поменьше, он продал ее в публичный дом. Поскольку она была еще юна и стройна, ее научили торговать невинностью. Не настоящей, но той, от которой распаляются похотливые самцы - девством, за которое люди готовы были щедро заплатить. Она расставалась с невинностью по десять раз на дню. Годы.

Повзрослев, она из девственницы стала молодой женой, чьего мужа забрали на войну - подходящая всегда находилась - и которая вынуждена торговать телом, чтобы оплатить пахотную землю, прокормить сына или дочку, или уже двоих детей. За соответствующую цену клиенту могли предоставить также ее детишек.

Ей никогда не перепадало тех денег, разумеется. Как и десяткам девочек, которые были ей дочерями, и мальчикам, которые были ее сыновьями. Наградой за труды им служила скудная пища и еще более скудный отдых перед следующим днем. У нее не было друзей. Мало кто из детишек выживал больше нескольких месяцев. Мало кто из рабынь выживал больше года.