Но мир не проведешь, она оказалась права. Не успела она ответить, в конюшнях начался пожар. Наемники обратились против Фелтейна, их вожак умел одним взглядом вызвать пламя столь горячее, что прожигало камень.

Мужчина велел рабыне освободить лошадей, сам же помчался на битву, которую счел более важной. Она сделала что смогла, но лошади паникуют в огне и склонны при опасности возвращаться в стойло. Их нужно было выводить по одной и запирать сзади двери.

Мужчины в доспехах и при оружии пожелали забрать коней и ускакать на них в битву. Она убила нескольких, другие разбежались.

Мужчина, что стал ей другом, вернулся вызволить ее из огня, ведь пылало все имение; он сказал, что выхода скоро не будет. Отнял у нее нож и держал, хотя она пыталась драться. Он вынес бы ее. Но лошади...

Впервые голос лошадиной ведьмы дрогнул, и она не сразу смогла продолжить.

- Но лошади кричали. А освобожденные ржали в ответ, кричали своим любимым подругам, запертым в пламени, и она сказала другу, что не бросит их умирать в боли и страхе. Он удерживал ее и уговаривал, и когда увидел, что она поняла, вошел в пламя вместе с ней.

- Вошел с ней, - пробормотал он. - Имеет смысл.

- Никто не знает, спасли ли они каких-то лошадей. Никто не знает, выжил ли он в огне. Она - не выжила. Последними ее словами были: "Спасем лошадей, а потом друг друга".

- Сукин сын.

- Ага.

Ночь окутала их темнотой. - Он выбрался. Выжил, - сказал мужчина. - Только это и умеет.

- Знай она об этом, была бы рада.

- И лошади. Они спасли некоторых. Не всех. Некоторых. Не знаю, стоило ли умирать ради них.

- За что стоит умирать, за что нет - для меня слишком сложно. Такие вопросы оставляю смертным.

- Могу отвести глаза?

- Если нужно.

- А он... ух. - Он сглотнул. - Ты сказала, он говорил с ней. А, э... известно, что он сказал?

- Известно.

- Мне расскажешь? Прошу.

- Возможно, тебе будет нелегко это услышать.