Вскоре репутация ее достигла ушей самого Фелтейна. Самозваный граф был плохим наездником и плохим человеком. Известно, что однажды он поскакал на псовую охоту, лошадь оступилась и чуть не сбросила его из седла. Он спешился, велел слугам снять сбрую и спокойно рассек ей брюхо мечом, оставив умирать.

Он убил многих скакунов и покрыл шрамами еще больше, так что, узнав о рабыне с даром исправлять лошадей, дал понять, что желает ее услуг. Ее подарили графу. Так она прожила еще годы, а потом Фелтейн огляделся и обратил взор на земли соседей, и возжелал их. Он нанял сильных солдат и погнал соседей перед собой, будто оленей перед степным палом.

- И тут появился я.

- Нет. Тебя там не было.

- Вот почему я просил тебя рассказать. Потому что был там.

- Не был. С наемниками пришел мужчина, похожий на тебя и с твоим голосом, он вел себя почти так же, как ты. Но этот мужчина был не ты.

Он был грустным, усталым человеком, его юность была полна ужасов, а взрослая жизнь еще хуже. Он был сломлен так, что нельзя описать. Изранен шрамами страшнее, чем виднелись на лице и теле, и многие шрамы были от собственной его руки. Возможно, раны и позвали ее к нему, а его к ней. Это никому не ведомо.

Известно лишь, что иногда они разговаривали, делясь своими страданиями. Мало слов, но тут не было секретов. Он жалел ее. Она - его. Разговоры будили боль, но молчание казалось еще хуже. Вскоре она осознала, что он стал ей другом, и она - ему; это было интересно, ведь она никогда не имела друга - человека, тем более мужчину.

Когда ему не приходилось убивать на службе Фелтейну, он приходил и смотрел, как она работает. Приносил угощения и делился с ней. И наконец, во время еды, спросил, не хочет ли она покинуть Фелтейна. Не хочет ли она свободы.

Она ответила, что никогда не была свободной. Что жизнь стала ей хозяином, а прошлое хлещет кнутом. Он ответил, что понимает, и "свобода" оказалась пустым, лишенным смысла словом, и что он извиняется за это слово.

Он хотел лишь узнать, пойдет ли она с ним? Он сказал, что у его дочери много лошадей, но тренеры куда как хуже ее, и что она могла бы получить свой домик и свой садик, и даже своих коней, и ей платили бы за труды настоящим золотом. А она начала плакать.

Она ответила, что он добрый почти как конь, но никакая доброта не уведет ее отсюда. Лошади в конюшнях имения - единственные ее друзья, кроме него. Что хуже, она для них единственная подруга среди людей. Она ни за что не оставит их мучителям.

Тогда он спросил: что, если все лошади уйдут с ней? Она ответила, что мир работает вовсе не так. И тогда он воскликнул: "К черту мир. Просто скажи да, и мы всё устроим!"