– Ты забыла упомянуть записи, – сдал меня Анир. – Все равно придется объяснить, как потом удалось воспользоваться вермом мне, вообще ничего в этом не понимающему.

– Да. – Я взглянула на отца и понуро опустила голову. – Тогда, в кабинете, я спалила ящик твоего стола. Случайно. И… прихватила твои записи о перемещениях.

– Дочь, ты меня поражаешь. А я-то по наивности надеялся, что гонки на пустынных ящерах выдуют из твоей головы лишнюю дурь, а похоже…

– Что ты сказал?! – возмутилась мама. – Дарий Итанилион, а ну-ка повтори, каким таким гонкам у нашей дочери ты потакал?!

Я застонала и упала в ближайшее кресло, закрывая голову руками. Какой позор устраивать семейные сцены на людях! Какой кошмар, что мама обо всем узнала!

Анир хмыкнул и вдруг как ни в чем не бывало заявил:

– Что-то мне подсказывает, что принцесса Валенсия управляется с лизапторами не хуже, чем ее мать.

Воцарилась тишина. Отец улыбнулся дракону благодарно. Мама, все еще насупленная, процедила: «Мы еще об этом поговорим». И все снова уставились на меня.

– И как все-таки ты попала в упомянутые подземелья и где именно они располагаются? – подал голос учитель Зелт, до того с отрешенным видом восседающий в одном из кресел.

– Лестор. Он, видимо, сумел как-то отследить, куда мы с Никитой переместились, и переместился следом. Он использовал неизвестные мне артефакты, какие-то вещества, действующие подобно магической силе. Ему без труда удалось одолеть меня, – призналась я с грустью. – А где именно мы оказались, я не знаю. Анир предположил, что это древняя цитадель, занесенная песками. Но выйти наружу, чтобы подтвердить или опровергнуть это, нам так и не удалось. Мы вообще выбрались чудом. Вернее, драконом.

Теперь все уставились на Анира. Но он лишь развел руками:

– Я почти ничего не помню. Но боюсь, с принцессой изначально подружились с определенной целью.

– Что ты хочешь сказать?

– Это ведь не сейчас все началось. Интересно было бы выяснить, кто такой этот Лестор и как он связан с…

– Его звали Санум, – сказал Зелт. – И похоже, возродившись черной магией крови, он стал от нее зависим. И в то же время боюсь, что весьма силен.

– Эти дети… – начала мама. – Неужели он…

– Лестор, – пробормотала я. – У него тоже были порезы. Он что-то говорил про кровь, но я не придала значения. Никак не могла подумать, что…

Мать всхлипнула, отец так посмотрел на меня, что захотелось провалиться под землю, исчезнуть или отмотать время назад и никогда больше его не разочаровывать. Я столько всего натворила, а теперь еще и расстроила маму.

– Зло всегда искусно, – неожиданно поддержал меня Зелт. – Оно выбирает те рычаги, те наши желания, противиться которым сложнее всего. Науськивает, распаляет. Пусть не сразу, но Тина разобралась в этом. А все то зло, что совершил отступник и его приспешники, – только на их совести. Наша задача сейчас – не допустить еще большего зла.

– Пророчество! – неожиданно вспомнила я. – На рассвете Анир очнулся и… – Я запнулась, сообразив, что только что во всеуслышание призналась, что провела ночь с драконом. – Вернее, не очнулся… – Я сглотнула.

– Дочь, ближе к делу, – нахмурился отец.

– Сейчас. Там было что-то про тьму. Про то, что она расползлась не по одному только Орту. И… Я не поняла. Он сказал про Вардарбен, точно помню. Про Вардарбен, Землю и Орт. Вместе. Почему это плохо?

– Технологии Вардарбена частью схожи с земными и сильно отличаются от магической оснащенности Айландера. Если Санум задумал объединить магию и технологии, то последствия могут быть разрушительными. Разрушительными для тех, против кого он выступит.

Зара охнула, мама побледнела и взялась за живот, а отец решительно и непреклонно заявил:

– Мы этого не допустим. На нашей стороне магия всего Королевства, древнейший и мудрейший из магов, а главное, за нами правда. Ну и дракон. И на этом пока закончим. Все это нужно переварить. Учитель Зелт, вы ведь сможете задержаться? Нам нужно скоординировать действия с Советом магов и обсудить ситуацию, – он мельком взглянул на маму, – еще раз.

– Разумеется, – кивнул Зелт. – Бренная оболочка старика требует все больше отдыха, – демонстративно прокряхтел он, поднимаясь. Потом усмехнулся и лукаво добавил: – Но моя мудрость к вашим услугам.

Пока все уходили, я в нерешительности замерла, полагая, что отец захочет устроить мне головомойку один на один. Возможно, даже надеясь на это; но он задержал Анира.

– Иди-иди, недоразумение мое венценосное, я с тобой еще поговорю.

И, едва ли не вытолкав меня из гостиной, заперся в ней с Аниром!

В ожидании Анира я мерила покои шагами и никак не могла успокоиться. Что такое отец решил обсудить с ним наедине? Не оставил даже Зелта! Догадки приходили в голову одна другой интереснее и все сводились к тому, что обсуждают они меня. Особенно учитывая сказанное мною про ночь с Аниром. У-у-у…

Когда, окончательно изведя себя укорами, я глухо застонала и зажмурилась, он явился.

– Оказалось, на самом деле ты живешь в других покоях, – заявил он с порога.

– Это отец тебе сказал? – ужаснулась я.

– И я не смог с ним не согласиться. Принцессе не следует ночевать с… кхм… Ни с кем не следует ночевать, кроме… мужа.

– Что?! Он же не…

– Думаю, остальную часть разговора он перескажет тебе сам. Когда сочтет нужным. А сейчас… Тебя искала Зара. Кажется, там Никита натворил что-то.

– Духи! Ладно. Я тогда пойду?

– Иди, – усмехнулся дракон. И еще до того, как я вышла, плюхнулся на кровать. Ту самую, на которой совсем недавно мы спали вместе!

И ведь меня это ничуть не тревожило! Ночью… А теперь опять эти йаратовы условности. Ну почему все не может быть просто?

Не может. Ни в чем. Это стало очевидно, как только я отыскала покои, где разместили Никиту.

Кресло и два стула, какие-то книги, сдернутые с окон смятые шторы – все это валялось в полнейшем беспорядке на полу. Посреди комнаты стояла взволнованная Зара и, размахивая руками, что-то бормотала. Заметив мое приближение, она облегченно выдохнула:

– Наконец-то! Надо скорее снимать его оттуда, слишком высоко, вдруг поранится?

– Ты о чем?

– Не о чем, а о ком, – сказала она и жестом показала на потолок.

А с потолка…

– Мне это мерещится? – спросила, повернувшись к Заре. Та покачала головой.

А с потолка тем временем мне приветливо махал Никита. Упираясь макушкой в нарисованные золотые облака и широко разведя руки, он парил!

– Как это случилось?

– Да я понятия не имею! Он увидел Твика и, похоже, испугался. И это после вампира из подземелья и настоящего дракона!

– Я пить хочу. И наоборот тоже, – подал голос Никита. – Как мне спуститься?

Отличный вопрос. Пока я размышляла, появились придворный маг и лакеи с лестницей.

– Сначала нужно опустить его на безопасное расстояние, а потом уже разбираться с магией.

– Магией?

– Вне сомнений. Сдается мне, ваш подопечный – первый пробудившийся маг воздуха Айландера.

К счастью, как только Никиту сняли, запал его левитации иссяк. Едва его ноги коснулись пола, мальчишка умчался в уборную, а я решила разыскать маму. На самом деле мне давно стоило поговорить с ней, а теперь добавился еще один повод.

– Примешь? – спросила, заглядывая в малую гостиную, где она отдыхала.

– Ты ведь знаешь – всегда. И спрашиваю себя, почему ты не пришла раньше? Почему не рассказала, что так хочешь на Землю?

– Сразу после запрета вы были непреклонны, а потом… Что бы это изменило? Тем более что я не хотела тебя волновать.

– Да уж. Носитесь со мной как с писаной торбой, а Итан, похоже, вообще забыл, как я уговорила кочевников спасти его в пустыне. И про лизапторов тоже, да. Благополучная счастливая жизнь расслабляет, увы. И все-таки… Валенси, я смогла бы тебя понять. Ведь это мне пришлось отказаться от родины. Я буквально лишила себя пути на Землю, а ведь у меня остались там близкие.

– У нас, мама, у нас остались! Ты не познакомила меня с бабушкой, не показала места, где выросла, не сводила в кино, о котором рассказывала в детстве. А мне так этого хотелось, хотя бы просто увидеть, побывать разок, чтобы точно знать, я – часть и того мира тоже, а значит, не так уж ущербна.

– Ты никогда, слышишь, никогда не была ущербной! Ты сильная, смелая и прекрасная. Ну и немного безрассудная. Но это не удивительно, – усмехнулась она и обняла меня. – Прости, что не разделила переживания с тобой. Не тосковала вместе. Мне тяжело далось это решение, и, наверное, я не хотела лишний раз обсуждать Землю, чтобы не бередить душу тем, что теперь недоступно.

– Я до сих пор не понимаю, зачем нужно было делать это?

– Чтобы спасти народ Орта. И тебя. Пойми, Валенси, у нас никогда не было повода не доверять Аниру и его видениям. И если он увидел опасность взаимопроникновения наших миров – мы прислушались. Только вот, похоже, все было напрасно.

– Это моя вина, – сказала понуро.

– Не думаю, милая, нет. Просто есть такие пророчества, исполнения которых не избежать. Если на то пошло, моей вины здесь не меньше. Я должна была заметить, понять, что ты чувствуешь.

Мама улыбнулась грустно, а потом вдруг спросила:

– Где именно ты была? Что видела?

Мы говорили и говорили. Впервые за долгое время мне хотелось не скрывать, а делиться, и с души уходила тяжесть. Мама вспоминала забавные особенности земной жизни и лучилась радостью. А потом смеялась до слез, когда я рассказывала, как испугалась дружелюбного пса или как Никита не поверил, что я принцесса. Когда речь зашла о земных детях, мама заметно погрустнела.