Адриан вытащил из-под сиденья пустую канистру. А потом вдруг подался ко мне так стремительно, что я не успела ни возмутиться, ни отстраниться. И выдох – удивленный, взволнованный и чуточку нервный – пришелся уже в его губы.

Ох…

Поцелуй застал меня врасплох. Порывистый и глубокий, он оглушал, ослеплял и сбивал с ног, захлестывая безумным водоворотом. Я словно дышала Адрианом, разделяя на двоих каждый вдох. Дышала – и не могла надышаться.

«Правду говорят, что эльмары – великолепные любовники, – мелькнула в затуманенном разуме слабая мысль. – Против такого напора устоять невозможно…»

Чувства, противоречивые и непонятные, сплелись в один тугой ком. Хотелось одновременно и оттолкнуть Адриана, и притянуть ближе, чтобы продлить мгновение головокружительной страсти. А Леконт обнимал все крепче, все сильнее, обостряя ощущения до предела…

И вдруг все закончилось – так же порывисто и резко, как началось. Адриан отстранился, цепким движением выхватил из моего кармана фотокамеру, навел на нас, делая быстрый снимок, а затем вернул аппарат обратно и перепрыгнул на пристань, оставив меня стоять на палубе покачивавшейся моторной лодки. Синие глаза сверкнули в полумраке странным, непостижимым огнем – столь же загадочным, как и внезапный поцелуй эльмара.

– Жди здесь, подарочек, я мигом.

– Я с тобой, – вызвалась сразу. Даже для дезориентированного разума предложение разделиться, когда враг был на шаг впереди, прозвучало откровенно пугающе.

Младший Леконт лишь покачал головой.

– Один я справлюсь быстрее. Останься в лодке. И, подарочек, – он бросил на меня короткий тяжелый взгляд, прежде чем раствориться в дождливых сумерках, – держи при себе пистолет, ладно? И если вдруг что-то или кто-то покажется тебе подозрительным, стреляй не раздумывая.

* * *

Секунды тянулись – тягучие, томительные. Прижав сумку к животу, я притаилась на дне катера, не сводя напряженного взгляда с дорожки, змеей взбиравшейся по холму. Остров, усыпленный порошком Леконтов, был погружен во мрак и туман, постепенно накрывавший холмы. Вокруг было тихо, если не считать шороха ветвей и стука капель. Вот только тишина и темнота эти были обманчивы.

Древний особняк эльмаров казался зловещей черной громадой на фоне закатного неба. Что таилось за его окнами? Кто предал нас, усложнив побег? Где в этой густой мгле скрывался предатель, поставивший наш план под угрозу?

Вопросов было много, ответов – ни одного. И наверное, я извелась бы от напряженного ожидания и сжимавшего сердце страха, если бы в голове не вертелся, затмевая остальные мысли, поцелуй Адриана.

Что это было вообще?

Случайный всплеск эмоций? Прощание? Какая-то особая эльмарская подпитка? Или…

Нет, бред.

Сперва нужно выжить и вернуться в Риж, а там будет время подумать обо всем безумии, случившемся на Мордиде.

Тихий шорох, раздавшийся из глубины сада, заставил меня вздрогнуть, вцепившись в сумку. Я нервно повернулась на звук, но ничего не увидела. Туман скрыл остров и часть пристани, оставив от ближайших кустов лишь смутные неясные тени… одна из которых подозрительно походила на человеческую.

Нащупав в глубине пистолет, я сжала гладкую рукоять и, приподнявшись со дна лодки, спросила в пустоту.

– Адриан? Это ты?

Мне показалось, будто я услышала в ответ то ли свист, то ли шепот. Тень шевельнулась, но, как я ни всматривалась в темноту, разобрать, младший ли это Леконт, было невозможно.

Паника поднялась внутри тягучей волной. Одна, в лодке, откуда можно было разве что спрыгнуть в воду в случае нападения, я была легкой жертвой. И, что еще хуже, окликнув Адриана, я уже выдала свое укрытие.

Раз так, лучше уж встречать опасность лицом к лицу.

Уцепившись за край пристани, я выбралась из катера и осторожно двинулась вперед, выставив перед собой пистолет.

Шаг. Еще шаг.

– Я вооружена, – негромко сообщила я тени. – И буду стрелять, если ты только попробуешь шевельнуться.

Тень послушно замерла, позволив мне сделать еще несколько шагов навстречу. С каждой секундой силуэт вырисовывался в тумане все отчетливее. Мужчина. Высокий. Над головой – широкий купол зонта.

Себастиан?

Пальцы крепче стиснули пистолет. Не то чтобы это могло помочь в схватке с эльмаром, но…

Порыв ветра, пронесшийся по берегу, поколебал плотную дымку, на мгновение показав мне лицо противника. Хотя… противником это можно было назвать разве что в моем воспаленном воображении. Обычный остриженный конус кустарника, увенчанный зонтом, забытым кем-то на пристани.

Я нервно хихикнула: правду говорят, у страха глаза велики.

А в следующее мгновение подкравшийся сзади слуга ударил меня по затылку, и мир погрузился в тяжелую кровавую черноту.

* * *

Куда меня несли, я не знала. Сознание то уплывало, то возвращалось яркими вспышками, пока наконец тряска не сменилась падением и резким ударом. Щека и плечо коснулись чего-то холодного. Каменный пол… кажется.

По телу прокатился озноб, возвращая меня в реальность. Тихо застонав, я с трудом приподнялась на локтях, но оглядеться смогла, лишь когда глаза привыкли к полумраку.

Тьерд!

В просторном подвальном помещении без окон я была не одна. Справа от меня сидел Себастиан, слева – Сандрин.

Оба не были связаны, но оставались на месте. Будто что-то держало их, не давая сдвинуться.

Нетрудно было понять, что – или, точнее, кто – именно.

Дориан Леконт.

Главный из рижских эльмаров стоял посреди комнаты, равнодушно взирая сверху вниз на меня и старших детей. Рука его покоилась на плече Мадлены. Побледневшая блондинка замерла под тяжелой ладонью, но взгляд ее, вопреки ожиданиям, не казался затравленным или испуганным. Скорее наоборот…

По телу прокатилась жгучая волна, руки бессильно сжались в кулаки: так вот кто на самом деле сдал нас Дориану Леконту! Хотя… оборачиваясь назад, догадаться было нетрудно.

Рот наполнился горечью. С одной стороны, я осуждала и даже ненавидела Мадлену. Тьерд, если бы не ее поступок, сейчас мы были бы уже на полпути к Рижу, свободные от опасного влияния двухсотлетнего эльмара. Но с другой… что еще она могла сделать? Шокированная, потерянная, преданная собственным мужем, едва не застрелившим ее, чтобы избежать участи среднего брата, она доверилась тому единственному, кто был сильнее и могущественнее Себастиана и мог защитить ее от обезумевшего супруга. Откуда ей было знать, что именно Дориан Леконт был для нее куда опаснее?

Правильно, ниоткуда.

А теперь это уже не имело значения.

Или?

Я обернулась к Себастиану, не сводившему болезненного взгляда с жены, а затем к Сандрин, вытянувшейся в напряженную струну. Да, у меня не было эльмарской живучести, ловкости и прочих сверхспособностей, так что стоявшие по обе стороны двери охранники, несколько помощников, выстроившихся вдоль стены, и полная неизвестность за пределами подвала делали мой побег невозможным. Но брата и сестру они бы точно не остановили. Если бы только можно было отвлечь Дориана хотя бы на несколько секунд, у нас появился бы шанс. Двое эльмаров против одного, плюс еще Адриан на свободе…

Вот только взгляды и молчаливые призывы оказались тщетны. Железная воля отца, полностью подавлявшего всех своих детей, сковывала крепче любых цепей. Даже не будучи связанными, Себастиан и Сандрин не пытались сопротивляться.

Тьерд!

– Себастиан… – одними губами выдохнула я, борясь с нарастающим отчаянием. – Сандрин…

Но ответили мне не они.

– Сила, мадемуазель Арлетт, – нарушил тишину голос главы эльмарского семейства. – Сила. Вот то единственное, что по-настоящему имеет значение. Мир устроен крайне просто. Сильный имеет власть. Слабый подчиняется.

В подтверждение своих слов он сжал кулак, и брат с сестрой по обе стороны от меня синхронно склонились перед отцом. Я видела, как вздулись вены на шее Себастиана и покраснело от напряжения лицо, но сколько бы старший Леконт ни старался, он не находил сил сопротивляться приказу Дориана.

Бесполезно. Бесполезно.

– Вот видите, – проговорил эльмар, не ослабляя хватки. – Мои дети слабы, и потому, как бы вы ни пытались использовать на них свое красноречие, они останутся покорны моей воле.

– И умрут, чтобы послужить топливом для вашего бессмертия? – вырвался у меня опасный, почти самоубийственный вопрос.

Да, я понимала, что все в этой комнате находятся во власти Дориана Леконта. Мы были жертвами, запертыми в одной клетке с хищником, и невозможно было предсказать, в какой момент ему наскучит игра, и он решит нанести смертельный удар.

А в том, что этот удар будет рано или поздно нанесен, я не сомневалась.

Но это не значило, что я не могла попытаться сделать хоть что-то.

Опасный глава эльмарского семейства усмехнулся, и этот низкий, вибрирующий звук пробрал до костей, заставив содрогнуться.

– Интересное предположение, мадемуазель Арлетт, достойное первой полосы бульварных газет, коими пестрят прилавки Рижа. Вижу, и вас охватило безумие, поразившее моих детей. Что ж, жаль.

Мадлена, стоявшая рядом с отцом мужа, согласно кивнула.

– Это не безумие, – возразила я твердо. – Я своими глазами видела черные вены на лице Флориана.

– Флориан, да, – совершенно равнодушно откликнулся двухсотлетний эльмар. – Мой бедный сын не справился с управлением катером и разбился о скалы. Что же касается вен, вы, вероятно, никогда прежде не сталкивались с утопленниками и не нашли рационального объяснения увиденному.