– Уходи. – Эльмарка помогла мне взобраться по наклонной куче камней, чтобы пролезть в образовавшуюся дыру. – Шторм почти закончился. Сможешь убраться с острова?
– А как же Совет? Суд?
Сандрин усмехнулась.
– Когда нам потребуется твоя помощь как свидетеля, мы сами тебя найдем. Не сомневайся.
Я и не сомневалась. Со связями Леконтов, нетрудно было предположить, что они могут добыть всю официальную информацию о любом жителе Рижа.
Вдалеке что-то упало. Я обернулась, желая посмотреть, что происходит, но Сандрин настойчиво подтолкнула меня к выходу. Губы ее шевельнулись, как будто она произнесла несколько слов, которые я не услышала.
– Некогда мне тобой заниматься! Адриану нужна помощь. Беги, ну!
* * *
И я побежала. Спотыкаясь, пошатываясь, поскальзываясь на размокшей после многодневных дождей земле, я побежала прямо к пристани. Наша лодка все так же покачивалась на волнах, рядом лежала брошенная Адрианом канистра. Вспомнив, что делал младший Леконт, я отыскала крышку топливного бака и кое-как заправила катер.
Мотор завелся с первого рывка рычага.
Тр-р-р-р…
Ровное тарахтение двигателя отозвалось в сердце глухой тоской – как будто в желании как можно скорее убраться с Мордида было что-то неправильное. Умом я не могла понять что: решение казалось взвешенным, логичным, верным. Незачем встревать в разборки эльмаров. Я и так сделала все, что могла.
Вот только это не унимало ноющей боли в груди и смутного чувства неправильности.
Нет, хватит.
Я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, и медленно вывела катер из бухты. Лак-де-Риж, еще недавно бурный и опасный, встретил меня тишиной и штилем. Ветер стих, волны улеглись. Давящая громада острова с каждой секундой становилась все меньше и меньше, погружаясь в туман. И чем дальше я удалялась от Мордида и полуразрушенного особняка, тем легче становилось дышать.
Вырвалась!
Уже скоро на горизонте появятся холмы Рижа, усыпанные россыпью ярких огней. Скоро я буду дома. Поднимусь в мансардные комнаты, отопру запасным ключом дверь, услышу привычное дребезжание пластинки Эдит, ругань братьев и стук соседки. А потом…
Низкий гул прорвался сквозь рокот двигателя. В тумане, едва зацепив нос моего катера, промелькнул луч прожектора.
Береговая охрана?
Белый круг, беспорядочно скользивший по озерной глади, сфокусировался на моем катере. Я приглушила мотор, ожидая прибытия полицейских. Встречи я не боялась. Даже наоборот – так было лучше, чем пытаться добраться до берега самой, плутая в бескрайней белой пелене. Тем более что я не совершила ничего дурного.
Гул мотора становился все громче, а свет ярче. Из тумана проступили смутные очертания моторной лодки. Вот показался высокий нос и крохотная фигурка, направлявшая на меня прожектор. Я сощурилась, прикрыв ладонью глаза от слепящего света. Взгляд скользнул вперед, выхватывая знакомые черты в силуэте за лампой.
Мадлена.
Я едва узнала ее лишь за счет светлых волос и светлого же брючного костюма, который был на ней во время ритуала. Растрепанная, израненная, осунувшаяся и постаревшая, она казалась серой тенью, совершенно не похожей на себя прежнюю.
Радость оттого, что после жуткого ритуала Мадлена все-таки осталась жива, смешанная с надеждой, что и остальным детям Дориана Леконта удалось уцелеть в смертельном противостоянии с отцом, промелькнула в сознании вспышкой, сменившись ужасом. Катер Мадлены должен был обогнуть меня или приглушить двигатель, чтобы избежать столкновения.
Но жена Себастиана не сделала ни того, ни другого.
Из груди ее вырвался жуткий, нечеловеческий крик боли пополам с ненавистью.
– Ты! Это все ты! Нет, нет! Я не могу!..
Тьерд…
То, что моторная лодка, на полной скорости несущаяся мне навстречу, не собиралась останавливаться, я осознала слишком поздно, когда ничего уже нельзя было сделать. Рука дернулась к движку в запоздалой попытке завести мотор и выйти из-под удара.
Бесполезно.
Некогда красивое лицо Мадлены, теперь искаженное отчаянием и злобой, отпечаталось в сознании, точно кадр на пленке фотоаппарата.
Я успела лишь сделать глубокий вдох – и сила удара выбросила меня из катера прямо в ледяные воды Лак-де-Рижа.
* * *
Боль, темнота, ужас. Безумие.
Холодно!
Тьерд, как же холодно!
Тело справилось лучше охваченного паникой разума. Я из последних сил заработала руками и ногами, на чистых инстинктах выбрав верное направление в черной воде, и успела всплыть раньше, чем желание сделать вдох стало абсолютно невыносимым.
Худшее, как оказалось, ждало на поверхности.
Вокруг была темнота – жуткая, холодная, подвижная. Лак-де-Риж, даже с берега казавшийся огромным, простирался от горизонта до горизонта, лишая чувства направления. Ледяные брызги ослепляли и оглушали. Тело сводило от холода. Рядом на волнах покачивались обломки разбившихся лодок.
Я огляделась по сторонам, выискивая светловолосую голову жены Себастиана.
– Мадлена!
Темная волна ударила в лицо, оборвав сиплый крик на полуслове. Я закашлялась, выплевывая озерную воду с мерзким привкусом разлившегося топлива, и на секунду замерла, надеясь услышать ответ.
Никто не откликнулся.
– Где ты? Мадлена!
Плеск волн, шум ветра, отдаленные крики чаек.
– Мадлена!
Ничего.
Тьерд!
Забыв про усталость и холод, я металась от одного обломка катера к другому, но находила лишь бесполезные куски дерева, за которые невозможно было даже уцепиться. Все поглотил прожорливый Лак-де-Риж. И самое худшее, что среди них не было ничего, похожего на человеческую фигуру.
Осознание ледяными когтями впилось в грудь, пробрав до костей. Мадлена Леконт, вторая жена Себастиана, скорее всего, была уже мертва.
Нет, нет.
Набрав в грудь воздуха, я нырнула в глубину в том месте, где обломков и масляных разводов было больше всего.
Чернота.
Даже с открытыми глазами в мутной озерной воде не было видно ничего дальше вытянутой руки, но я все равно зашарила вокруг себя, не теряя надежды наткнуться на погрузившееся в глубину бессознательное тело, хоть с каждым гребком двигаться становилось все труднее. Пару раз мне даже казалось, будто я вижу хрупкий светлый силуэт. Нужно только погрузиться поглубже…
«Ланья…»
Тверд!
Я охнула, выпустив изо рта драгоценные пузырьки воздуха, и изо всех сил заработала ногами, выталкивая тело на поверхность.
«Ланья…»
Холодный воздух обжег легкие. Я огляделась – никого.
Показалось.
Взгляд выхватил из черноты белый покатый холм, возвышавшийся над водной гладью, и сердце вздрогнуло, разгоняя по венам остывающую кровь. Лодка! Нет… всего лишь обломок. Я кое-как доплыла до него и, вцепившись дрожащими пальцами в деревянную кромку борта, подтянулась на руках, затаскивая окоченевшее тело наверх.
«Ланья…» – донесся до слуха чей-то призрачный шепот.
Нет, кажется, не показалось.
«Ах, да, я же умираю, – мелькнула на краю угасающего рассудка на удивление разумная мысль. – Адриан говорил, что именно в таком состоянии ланья оказывается ближе всего к границе между жизнью и смертью, на которой застряли неупокоенные фантомы. А Лак-де-Риж – идеальное место для встречи с призраками».
С трудом разомкнув слипшиеся ресницы, я увидела перед собой женский силуэт. Призрак парил над водой, глядя на меня с любопытством и сочувствием.
«Услышь меня, ланья. Мое тело так и не нашли…»
Из груди вырвался хриплый каркающий смешок. Если я ничего не сделаю, то тоже останусь кормить рыб в мутных водах Лак-де-Рижа. Пополню коллекцию озерных фантомов, только и знающих, что висеть над водой и донимать полумертвую ланью, чтобы сообщить ей последнюю просьбу.
«Передай моей семье…»
За одним фантомом из тумана появился другой, а потом больше и больше. Они слетались, точно пчелы на мед, обрадованные неожиданной встречей. И каждый из них хотел рассказать свою историю, попросить успокоения, помощи.
«Выслушай…»
«Узнай…»
«Ланья, ланья…»
Тьерд, какая бессмыслица! Я сама была на волосок от смерти, замерзая на хлипком деревянном обломке, но не нашедшие покоя души не осознавали этого, продолжая говорить на разные голоса: «Помоги, помоги, помоги…»
Нет, хватит.
– Сн-н-нач-ч… ча… – прежде чем полупрозрачные губы очередной утопленницы раскрылись, прохрипела я, обведя взглядом обступивших меня духов. Губы не слушались, так что пришлось вдохнуть глубже и попробовать еще раз: – Сперва п-помогите мне.
Фантомы опешили. Глаза ближайшей ко мне призрачной девушки расширились, голова недоуменно склонилась набок.
«Чего ты хочешь, ланья?»
– Мне н-нужно в Риж. Как туда добраться?
Утопленница нахмурилась, но, кажется, суть поняла.
Мертвые ланьи не доставляют посланий живым родственникам.
«Отсюда больше пяти километров до берега. Столько ты не продержишься».
– Рыбаки? – предприняла я еще одну попытку. – Лодка? Маяк?
Где-то среди обломков мог уцелеть кусок рубки. Рация. Сигнальные ракеты. Хоть что-нибудь…
Полупрозрачная девушка пожала плечами, переглянувшись с другими фантомами. О таком они, поглощенные посмертными горестями, не знали.
– М-можете поискать? И еще девушку… блондинку…
Призраки неуверенно кивнули.
«Да, ланья».
Они исчезли разом – словно дуновение ветра разнесло по сторонам полупрозрачные клочья тумана, прихотью природы напоминавшие человеческие фигуры. Я вздрогнула, выныривая из магического транса.
Потянулось ожидание – томительное, тяжелое.
Над водой было почти так же холодно, как в самом озере. В стылом влажном воздухе поздней осени, планомерно перетекавшей в зиму, мокрая одежда буквально вытягивала тепло, капля за каплей. Ног и пальцев рук я уже почти не чувствовала. Губы онемели. Голова отяжелела, каждый вдох давался с трудом. Даже время, казалось, застыло, растянувшись до бесконечности.