– Флориан говорил, что я могу попросить у слуг все, что мне нужно, включая таблетки, – проговорила я. – Возможно, где-то в доме должны быть запасы лекарств на непредвиденный случай.

– Попробуйте, если так хочется, – пожал плечами старший сын Леконтов. – Достаньте хотя бы десять пачек, мадемуазель Арлетт, и тогда, может быть, попытка отравления будет иметь смысл. Но я бы на вашем месте не слишком рассчитывал на успех.

– А если не получится, – хищно оскалился Адриан, – пожалуйся на проблемы с сердцем и попроси нитроглицерин. На всякий случай.

Себастиан только закатил глаза.

* * *

Мне удалось достать упаковку снотворного, сославшись на ночные кошмары и головную боль. Мадлена, понукаемая мужем, согласилась попросить еще одну, тем самым доведя общее количество таблеток до тридцати трех. Меньше половины объема, затребованного Себастианом.

Нужно было еще.

Больше.

Но когда я спросила горничную о домашней аптечке, то получила сопровожденный подозрительным взглядом отказ.

– Здесь вам не медицинская клиника, мадемуазель. Месье Леконты не нуждаются в лекарствах, так что запасы рассчитаны только на слуг. Если вы, как утверждаете, не можете обойтись без снотворного, вам придется подождать, пока не закончится шторм.

Уловив мелькнувшую при упоминании хозяев особняка подобострастную нотку, я недовольно поморщилась, поджав губы, как сделала бы в моем воображении надменная, избалованная любовница эльмара.

– А месье Дориан утверждал, что любая моя просьба будет незамедлительно исполнена.

Служанка икнула.

– Месье… Леконт?

– Именно, – нагло кивнула я. – После инцидента с Флорианом месье Дориан лично просил позаботиться обо мне. И обещал, – добавила с нажимом, копируя тон хозяина дома, – что для меня будет сделано все, что потребуется.

Во взгляде горничной мелькнуло замешательство.

– Мадемуазель…

– О, не трудись, – отмахнулась я, добавив в голос капельку презрения. – Пожалуй, обращусь с просьбой напрямую к месье Дориану. Уверена, он найдет способ помочь с моей бессонницей.

– Прошу вас, не нужно! – поспешно всплеснула руками служанка. Страх перед главой рижских эльмаров пересилил и подозрительность, и недоверие. – Раз вам так необходимо лекарство, я попробую достать еще одну пачку.

И, уходя, пробормотала под нос что-то, похожее на «придется побеспокоить мадемуазель Сандрин».

Сандрин.

Я ухватилась за последнюю фразу хваткой бульдога.

Да, Леконты, возможно, и не пользовались лекарствами. Но почему бы кому-нибудь из них не держать личные запасы?

Надо было проверить.

Время утекало как вода сквозь пальцы. Дориан Леконт мог начать действовать в любую секунду, и если мы не найдем способа тайно выбраться с острова…

Сейчас или никогда.

Коридор. Поворот. Короткий взгляд по сторонам – и резкий рывок ручки в надежде на удачу.

Не заперто.

Комнаты Сандрин оказались зеркальным отражением покоев ее брата – точно такая же небольшая зона гостиной, кровать вглубине и отдельный кабинет. Трюмо с высоким зеркалом, диван и пара кресел у темного зева камина, высокий шкаф, а через дверь – стол и книжные полки. Вот только спальня Себастиана хранила отпечаток ее владельцев – с перекладины ширмы свешивался шелковый халат Мадлены, туалетный столик был заставлен кремами, баночками и шкатулками с украшениями, а в кувшине всегда была лимонная вода на случай, если хозяева захотят освежиться. Комната Сандрин же казалась выхолощенной и безликой. Пустые стены, белое постельное белье без единой складочки, ряды книг в одинаковых обложках, ровные стопки бумаг на столе. Даже в гостиничных номерах было больше человеческого уюта.

Неважно.

Где Сандрин могла бы хранить таблетки? В прикроватной тумбочке? В ящике стола? В каком-нибудь тайнике огромного трехсекционного шкафа?

Но не успела я приступить к поискам, как услышала отчетливый металлический звук отпираемого дверного замка.

Тьерд!

Тело отреагировало быстрее разума. Я метнулась в кабинет к массивному столу и спряталась за отсеком с выдвижными ящиками. Укрытие, конечно, так себе: если вошедший сделает несколько шагов, ему не составит труда заметить незваную гостью. А достойное оправдание, как назло, никак не приходило в голову.

Хотя… какие тут оправдания? Один алый взгляд – и со мной будет покончено.

«Что ж, – мелькнула в голове неуместная мысль, – постараюсь умереть с мыслью о расследовании. Если на острове появится другая ланья, моему фантому будет чем поделиться».

Дверь приоткрылась.

Прижавшись к боковой поверхности, я осторожно выглянула из-за стола.

На пороге стояла Сандрин.

Эльмарка вела себя странно. Оглядевшись, она вошла внутрь, плотно прикрыв за собой дверь. Раздался отчетливый щелчок замка, но сестра Адриана предпочла удостовериться, что все в порядке, несколько раз дернув дверную ручку. И лишь потом шагнула вперед.

– Выходи. Я знаю, что ты здесь.

Душа ушла в пятки. Я отшатнулась, прячась в спасительную темноту пространства под столом, но было поздно. Даже так, не видя Сандрин, я чувствовала, что ее синий взгляд направлен прямо на меня – прямо через предметы, пронзая плотное дерево насквозь.

Опасно! Опасно!

– Кайя Арлетт.

Я не торопилась покидать ненадежное укрытие. Сандрин ждала, настолько молчаливая и неподвижная, что я не могла расслышать даже ее дыхание. Время двигалось медленно, отмеряемое боем часов и стуком сердца – один металлический щелчок на два горячих удара в груди.

Тук. Тук.

Бом.

Тук. Тук…

Напряжение нарастало, с каждым витком спирали приближаясь к своему пику.

Тук. Тук…

Но прежде чем произошел взрыв, я вдруг осознала.

«Все было неправильно».

В той реальности, где Сандрин, правая рука Дориана и верная дочь, застает в своей спальне малознакомую воровку, в честные и благородные намерения которой поверил бы только идиот, я уже давно должна была предстать перед разъяренным главой семейства. Но вместо этого секунды шли, а эльмарка оставалась неподвижной, ожидая от меня ответного шага.

Закусив губу, я выпрямилась.

– Мадемуазель Сандрин.

– Кайя. Что ты здесь делаешь?

Можно было соврать. Признаться в зависимости от препаратов, выставить все в неприглядном, но обыденном свете, откупиться или умолять о прощении. Но…

Но я чувствовала, что с Сандрин все не так просто. Она стояла в пяти шагах от меня, несгибаемая, строгая, прямая, с самого рождения обреченная на смерть отцом, – и от одной мысли об этом горло сдавливало спазмом. Да, мне не был симпатичен ни один из Леконтов – кроме, может быть, Адриана, хотя и эту симпатию я отчаянно гнала прочь, – но никому в мире я не пожелала бы судьбы Флориана и Сюсанны.

Нет, так быть не должно.

И если найти правильный подход…

– Спрошу еще раз, – негромко повторила сестра Адриана. – Что ты искала в моей комнате?

– Помощь.

Такого ответа она явно не ожидала. Темная бровь изогнулась. Эльмарка встала так, чтобы загородить путь к выходу, и заглянула мне прямо в глаза.

– Слушаю.

Я глубоко вдохнула.

– На острове происходят убийства, и уже очень давно. Уверена, вы не могли этого не замечать. И если на слуг вам, вероятно, плевать, то закрывать глаза на случившееся с Флорианом и Эммануэль не просто преступно, а смертельно опасно. Они не заслужили гибели. А ваш отец заставляет всех вести себя так, будто ничего не случилось. Почему же вы позволяете ему это? Флориан – ваш брат, а Эмма была частью семьи на протяжении последних лет. Если вы продолжите молчать, трагедии будут повторяться снова и снова.

Сандрин скрестила руки на груди.

– А ты, значит, решила это собственноручно предотвратить, пробравшись в мой кабинет. Интересно.

На явный сарказм в голосе эльмарки решила не отвечать.

– Не я. Совет эльмаров.

– С чего ты решила, что Совету есть до этого дело?

– Если эльмар убивает другого эльмара, – повторила я то, что прочла в библиотеке Леконтов, – это противоестественно и наказуемо. Тот из вас, кто покусился на жизнь себе подобного, переходит черту, – и добавила, сердито поджав губы в ответ на скепсис во взгляде сестры Адриана: – Я видела это в книге «Трактат о сущности эльмаров».

Эльмарка изогнула бровь еще сильнее.

– Книга двухсотлетней давности, вне всякого сомнения, является надежным и актуальным источником информации. Что, если это правило уже отменили?

– Если бы это было правдой, – я с раздражением дернула плечом, – вы бы так и сказали, а не продолжали разговаривать со мной.

– Ну-ну, – фыркнула Сандрин, на мгновение разрушив образ идеальной и расчетливой стервы. – Интересное предположение.

– Вы меня проверяете, – озвучила я вспыхнувшую в голове догадку, крепнувшую с каждой секундой. – Вы пытаетесь понять, как много я знаю, кто меня подослал и заслуживают ли мои слова доверия. Но это не самое главное. Я видела, когда вы вошли, огляделись, заперли дверь и несколько раз проверили замок, прежде чем заговорить со мной. Значит, вы понимаете, что в этом доме есть кого подозревать. Вы тоже не чувствуете себя в безопасности. Вы нервничаете. Вам важно, чтобы наш разговор остался в тайне. Так, может быть, лучше что-то сделать, вместо того чтобы все время жить в страхе?

Я вложила в каждое произнесенное слово весь свой талант убеждения, не раз помогавший выкручиваться из самых безвыходных ситуаций, всю силу ланьи. Мне хотелось, чтобы Сандрин поверила. Чтобы прислушалась. И согласилась – если не помочь, то хотя бы не выдавать отцу.