Стоять босыми ногами на кафельном полу было зябко, а от воды веяло холодом, воскрешавшим дурные воспоминания о купании в Лак-де-Риже, так что решила не растягивать агонию и сразу запрыгнуть в ванну, окунувшись с головой.

Ох!

Ледяная вода обожгла. Грудь сдавило, в кожу точно впились миллионы игл. Я дернулась всем телом, выныривая на поверхность, и шумно задышала сквозь стучащие зубы.

– Тьерд! Холодно!

– Двенадцать градусов, – известил младший Леконт, наблюдавший, как я, дрожа всем телом, сжалась в комок в центре ванны. – По моим расчетам, нужно тридцать – сорок минут, прежде чем температура тела упадет достаточно низко, чтобы приблизить тебя к границе. Лучше расслабься и погрузись глубже, так тепло быстрее выйдет из тела.

Легче было сказать, чем сделать. Все внутри протестовало против того, чтобы опуститься на дно ванны. Это было страшно – удушающе, по-особенному страшно, как не было посреди холодного озера. Тогда я барахталась, карабкалась, отплевывалась от забивавшейся везде воды и отчаянно цеплялась за жизнь. Сейчас же мне нужно было сознательно отказаться от сопротивления. Успокоиться. Расслабиться…

Слушать, как медленно останавливается в груди сердце…

Тьерд, кто бы мог подумать, что это окажется так сложно!

«Это все ради Дель. Ради Дель».

– Эй, подарочек… – ворвался в сознание голос Адриана. Горячая ладонь на секунду накрыла мои сведенные судорогой пальцы, впившиеся в бортик ванны. – Кайя.

Я вздрогнула, выныривая из омута ожесточенной внутренней борьбы с паникой и инстинктами выживания.

– Что?

– Поговори со мной, – предложил он. – Чем меньше ты будешь думать о том, что происходит с твоим телом, тем лучше. Расскажи о Дельфине. Какая она была и почему ты готова отбросить собственную жизнь, чтобы разузнать правду о ее смерти?

– Дель была моей лучшей подругой. – Я вздохнула, усилием воли постаравшись унять дрожь и собраться с мыслями. – Мы были неразлучны с первого дня, как я попала в приют. Всегда поддерживали друг друга в трудные моменты, противостояли приютским учителям и старшим девчонкам, норовящим отобрать и без того скудные пожитки у тех, кто слабее… А когда стали старше, тайком сбегали вдвоем в город, чтобы до рассвета гулять с окрестными мальчишками. В шестнадцать ушли насовсем. Работали где попало, мотались по ночлежкам, пока наконец не приткнулись на рю Эрмес. Я устроилась в кофейню, а Дель… Ей не особенно нравилось скучать за прилавком или конторской стойкой. Приятельницы порекомендовали ее Розетт, и та взяла Дельфину под свое крыло. Ну, это ты, наверное, и так знаешь. Ты же ее нанял.

– В том-то и дело, что нет, – совершенно неожиданно откликнулся Адриан. – Я не выбирал девушку, чтобы разделить с ней сомнительное удовольствие от общества моих обожаемых родственничков. Дельфина сама нашла меня и предложила – нет, я бы даже сказал, настояла, – что я должен взять ее с собой.

– Зачем? – от удивления я на секунду забыла о холоде и дрожи.

Младший Леконт усмехнулся, многозначительно кивнув в сторону комнаты, где остался сертификат о рождении Дель.

– Полагаю, сейчас ответ очевиден. А вот тогда я понятия не имел, кому в здравом уме и твердой памяти придет в голову связаться с Леконтами. Да, мадемуазель Ардо была похожа на охотницу за приданым, но на тот момент у Фло была Эмма, у Себа – Мадлена, а меня девушка из квартала Рю де Руж совершенно не интересовала. Уж извини, крошка Дельфина, – Адриан развел руками, обводя взглядом облупившийся потолок, как будто пытался разглядеть в ванной призрака, – ты не в моем вкусе, и теперь мне понятно почему. На Леконтов, пусть даже ты эльмарка всего лишь наполовину, у меня аллергия.

Мне показалось, будто я ощутила легкое колебание воздуха, обиженно скользнувшее между мной и Адрианом, но разглядеть в нем Дель – если это, конечно, была она – у меня не вышло. Видимо, я все еще была недостаточно мертва. А младший Леконт так и вовсе ничего не почувствовал.

– Я попытался отделаться от нее, пригрозил полицией, но тщетно. Дельфина Ардо вцепилась в меня хваткой бульдога. Так что пришлось согласиться – тем более что отец всегда настаивал, чтобы мы приезжали на Мордид с партнершами.

Дрожащими губами я слабо улыбнулась собственным воспоминаниям – вот уж точно, если Дель было что-то надо, она и меня могла переупрямить, хоть и казалась с виду легкомысленной и переменчивой нимфалидой. Неудивительно, что Адриан в итоге сдался.

Младший Леконт моего веселья не разделял. Напротив, его лицо стало серьезнее, жестче, синие глаза спрятались в густой тени сведенных у переносицы бровей.

– Прости, Кайя, – сказал он тихо. – Я не ожидал, что все закончится так.

Я стиснула ледяные бортики ванны, переживая приступ дурноты. Адриана я не винила. Дельфина все равно добралась бы до того, кто был указан в сертификате, – с помощью младшего Леконта или без нее. И если уж где-то и искать виновных в гибели подруги, то там, только там – среди тех, кому удалось узнать тайну происхождения Дель.

– Признаюсь честно, я не видел, чтобы она контактировала с Сандрин. Сначала новой гостьей заинтересовался Фло, не упускавший случая развлечься с легкодоступной нимфалидой, даже несмотря на присутствие Эммы. Но после первого же вечера он оставил Дельфину в покое. Зато отец проявил к ней неожиданный интерес. Может, догадывался, а может, искал возможность немного омолодиться за счет крови нимфалиды. Распознать эльмара, особенно если он никогда в открытую не использовал свои силы, не так-то просто…

Я слабо кивнула. Воспринимать слова Адриана с каждой минутой становилось все труднее. Холод подбирался к сердцу, замедляя течение крови и мыслей. Держать голову поднятой, а глаза – открытыми не хватало сил, и оставалось лишь повторять про себя, как заклинание, то, что я должна была выяснить, если все же сумею увидеть Дель.

Свидетельство о рождении.

«Сандрин Леконт».

И главное, кто именно из Леконтов выпил силу Дельфины, не постеснявшись кровного родства с родом рижских эльмаров. Был ли это Дориан, жаждавший свежей крови? Или кто-то из его детей увидел в Дель соперницу за наследство? Или…

«Кайя», – вторгся в спутанные мысли тихий бесплотный голос.

* * *

Я узнала бы его из миллиона других.

Дель. Моя Дель.

Напарница по детским шалостям и подростковым безумствам, верная подруга и чудесная соседка. Веселая, неунывающая, упорная в достижении целей, способная видеть красоту даже в убогой чердачной комнатушке и узких улицах рижских окраин. Наивная – в романтических мечтах о семье и богатом принце, но вместе с тем трезвомыслящая и прагматичная в отношении клиентов, с которыми всегда стоило быть начеку и держать складной нож в сумочке.

Она была моим единственным близким человеком.

Самым важным. Самым нужным.

В глубине души я так до конца и не смирилась с ее смертью. И может, поэтому с таким рвением взялась за слежку и поиск правды о Леконтах. Мне хотелось, чтобы память о Дель не ушла, оставив ее очередной безымянной жертвой эльмаров. Хотелось, чтобы мысли и воспоминания сопровождали каждый мой шаг, позволяя оттянуть момент прощания еще на один день, на один час.

И вот теперь… все.

Я тяжело сглотнула, никак не решаясь повернуть голову. В горле стоял ком. Губы дрожали.

Нет, так не пойдет. Ради Дель я должна быть сильной.

Сжать зубы.

Медленно досчитать до десяти, возвращая контроль над телом и мыслями.

Вдохнуть.

Выдохнуть.

Она появилась передо мной, будто соткавшись из воздуха, – именно такая, какой я запомнила ее в наше последнее утро. Изможденное лицо, тусклые волосы, тонкие руки, бледная кожа. И лишь глаза, поразительно живые для полупрозрачного лица, глядели ясно и упрямо.

Сердце сжалось от узнавания, радости и щемящей тоски.

– Дель…

Она посмотрела на меня и одновременно сквозь меня. «Помоги».

– Да, – ответила не раздумывая. – Конечно, Дель. Твоих обидчиков больше нет. Дориан Леконт умер. Флориан, если он был среди тех, кто причинил тебе боль, тоже. В живых остались только Адриан и Сандрин. Ты помнишь ее? Твоя мать…

«Нет, нет!»

Крик фантома яркой вспышкой взорвался в висках. Я поморщилась – ощущения были слишком уж знакомы. Мне казалось, так отзывалось в душе не до конца пережитое горе, и чтобы освободиться от него, нужно работать, искать, копать. Добиться справедливости для той, которая уже ничего не могла сделать. Чего бы мне это ни стоило.

А оказалось…

«Кайя».

Я выпрямилась, стараясь не думать об оставленном в ванне замерзающем теле, и встретилась взглядом с Дельфиной.

– У меня не так много времени. Дель, пожалуйста, я…

Взгляд фантома гневно сверкнул, не дав мне закончить.

Я почувствовала это каждой клеточкой тела – боль призрачной Дельфины, ее отчаяние. Теперь я понимала: все эти долгие месяцы она была здесь, в нашей квартире. Ходила за мной из угла в угол, кричала до хрипоты, беспомощно наблюдая, как одержимость Леконтами затягивает меня все глубже и глубже в темный водоворот. И ждала, ждала, ждала, когда я наконец смогу ее услышать.

Вот только слова оказались совсем иными, чем я ожидала.

«Остановись».

Я упрямо поджала губы, усилием воли подавляя дрожь.

– Нет, Дель. Я должна добиться справедливости. Должна понять, что случилось с тобой. Если бы ты сказала, ради чего отправляешься к Леконтам, если бы доверилась мне, я бы помогла. Мы бы справились. А сейчас… разоблачить убийцу – вот и все, что я могу сделать для тебя.