Сейчас же, впервые за долгое время, он увидел, как сильно судьбы его матери и Кассандры схожи. Словно сильный ветер, это знание развеяло туман безусловной ненависти к пророчице и позволило посмотреть на нее незамутненным взглядом.

Никтис смотрел в ее голубые глаза и поражался тому, что мог не замечать их красоты, погрязнув в ненависти к ее сыну. И сейчас ее теплые руки влекли его.

– Я и забыл, что некогда ты считалась красивейшей в Селуне. Чем же покорил тебя Телион? Своей силой или положением? Или обещаниями вечной жизни?

Кассандра отвернулась. Но Никтис не собирался останавливаться. Он вернул ее взгляд.

– Заберет мою жизнь, говоришь? Мой брат знает об этом? – спросил он серьезно.

– Нет, ему известна лишь часть пророчества, – ответила она, стараясь все же не смотреть в глаза младшего сына Завоевателя.

– Почему я должен верить, что ты мне не врешь? – продолжал давить Никтис.

– Потому что я этого не хочу, – произнесла она и посмотрела на него без страха.

Ее лицо ничуть не изменилось за последние годы, она была все так же красива. Если Нилората была воплощением животного желания, то Кассандра – истинной красоты, нетленной и неугасающей.

– А чего ты хочешь? – спросил Никтис. Его голос дрогнул, что удивило его самого даже больше, нежели пророчицу.

– Тебя, – ответила она и поцеловала Владыку ночи.

Они ненавидели друг друга, но оттого страсть пылала лишь сильнее.

– Как занимательно, – прошептал Никтис ей на ухо после долгого поцелуя.

Через пару секунд их окутал черный дым, и они оказались в его спальне.

– Значит, заберет мою жизнь? – повторил Никтис и страстно поцеловал Кассандру.

* * *

Кассандра проснулась одна посреди ночи. Кровать была пуста. Луна озаряла позор и слабость женщины, но в лунном свете была видна и ее решимость. Кассандра не сломлена, просто у нее нет иного выбора. Если кто и может спасти Леандра, так это Владыка ночи. Иллион хоть и клялся в братской любви, не сделал ничего, чтобы найти ее сына. Но даже если бы его поиски оказались успешными, сколько бы прожил полукровка, предавший и свет, и тьму? Не больше, чем его отец. А Никтис… Пророчица не хотела думать о нем и решительно скрывала свои мысли. Это она научилась делать в совершенстве.

Но некоторые мысли Кассандра не могла прогнать из головы. Что-то непонятное рождалось в ее сердце. И Никтис, он с ней был другим – нежным, заботливым. Хоть пророчица и пыталась стереть все из головы, но она ясно понимала: сейчас она была счастлива. Кассандра… полюбила Никтиса? Невозможно, немыслимо! Но между тем это было так. Его тепло, его дыхание на ее коже… Она мечтала вернуть их. И только один вопрос мучил пророчицу: где же Владыка ночи?

Никтис стоял у окна и смотрел на свой дворец. Он находился на другом конце Селуны, а в кровати лежала Нилората. Когда он успел превратиться в такое низкое существо? Годы в тени оставили на нем след, но не сломили – или так казалось раньше? Странно. Владыка ночи сознавал собственную слабость. Да-да, именно слабость. За столько лет изгнания он не позволял себе не то что любить, но даже думать о ком-либо. В этом была сила. Если что-то выходило за рамки его дозволения, если брат пытался установить свои законы, то Никтис всегда забирал что-то дорогое сердцу Хранителя дня. Тем самым он показывал, что не уступит ему ни на йоту. А раз младший сын Завоевателя так поступал, то почему бы и старшему не выбрать такой путь? Это и настораживало владыку. Он искренне считал брата злом, а если и не злом, то дураком, обладающим огромной силой, что гораздо опаснее. И сейчас в жизни Никтиса появлялись уязвимые точки.

Нилората явилась, как только он призвал ее. В небольшой комнате на окраине своих владений Владыка ночи чувствовал себя спокойно. Он часто пропадал из вида подданных, и это устраивало всех. Давно он облюбовал это место. Наложенные чары не раскрывали его присутствия и не пускали никого внутрь. Покои были лишены изящества, как и весь Город вечного мрака, но Владыка ночи находил успокоение в аскетизме. Именно поэтому он выбрал это место и именно поэтому призвал сегодня ночью Нилорату, хоть и был поражен другим откровением.

Оказавшись один, Никтис рукой начертил невидимый круг и нажал на него ладонью. Это был знак. Не наглое вторжение, а приглашение. Если женщина-вампир захотела бы, то появилась бы когда пожелает, отказалась бы и ничего бы не произошло. Никтис не любил заставлять быть искренним. Но, к его радости, Нилората приняла приглашение.

Она явилась без одежды, но не нагой. Живые тени скрывали ее тело. Высокая прическа и голодные глаза подчеркивали ее аристократическую красоту и убеждали Владыку ночи в правильности решения. Тонкая талия, равно как и грациозная походка, разжигала в нем вновь тот едва теплящийся огонь, оставшийся после встречи с пророчицей. Видимо, одной женщине трудно заставить его душу пылать всю ночь, потому нахождение Нилораты становилось оправданным. Она подошла к младшему сыну Завоевателя уверенно, но не без страха, хоть и тщательно скрываемого.

– Не бойся меня, – негромко произнес он.

– Я и не боюсь, – нагловато, но в рамках приличия ответила она.

– Не ври мне, – посоветовал Никтис. Его взгляд был направлен на ее длинные черные волосы.

– Я младшая сестра беспощадного владыки Адриана, я старшая сестра смертельного владыки Тимандра, я дочь Единственного. Вы думаете, меня можно напугать? – резонно спросила она.

– Я не люблю говорить о родственных связях, – будто не слыша ее, ответил младший сын Завоевателя. – Когда ты со мной, ты моя!

– Я ваша? – переспросила Нилората, подступая вплотную к Владыке ночи.

– Все, что есть на этой земле, мое, – едва повышая голос, сказал Никтис. – А скоро весь этот мир станет моим, – закончил он и грубо бросил Нору на кровать, что ей понравилось.

Владыка ночи подошел к ней, в свете луны он казался загадочно манящим.

– Вы готовы познать истинное удовольствие? – спросила она и провела пальцами по тени, что выступала в роли платья.

Следуя за ее движением, тень превращалась в черных мотыльков, разлетающихся в стороны и закрывающих сияние серебряного светила. Никтису этот трюк понравился. Он улыбнулся и присоединился к куртизанке, что так его влекла.

Однако теперь, спустя пару часов, Владыка ночи не находил себе покоя. В голове билось другое имя: Кассандра. Ее действия не поддавались объяснению и логике. По крайней мере, его логике, и именно это будоражило сознание.

– Владыка? – позвала только что проснувшаяся Нилората.

– Скоро рассвет, – ответил Никтис. – Тебе пора.

– Когда мы снова увидимся? – страх звучал в ее голосе.

– Когда я призову тебя, – властно сказал владыка. – Прощай.

Владычица вампиров как явилась в черной тени, так с ней и отправилась домой. Никтис же вернулся во дворец. Его сила была необычайна – сейчас младший сын Завоевателя мог делать почти любые вещи, но был заперт в рамках этой земли и ночи.

Его покои были пусты. Владыка подошел к кровати и неторопливо поднял покрывало. На нем еще сохранился аромат пророчицы, и это вызывало в Никтисе странные новые чувства. Ему хотелось увидеть ее вновь.

– Значит, заберет мою жизнь? – сказал он сам себе, пытаясь забыть пророчицу, однако это было не в его силах.

До самого утра он просидел на кровати, не отпуская ткань, хранящую тепло той женщины.

Глава десятая В тени с клинком

Глава десятая

В тени с клинком

После прошедшей продолжительной лекции Майкл доложил об услышанном Михаэлю. Тот был доволен, привычно не показывая своих эмоций. Сразу после этого он отправил ученика в зал для физических упражнений. Майкл провел там неделю. Михаэль же, как объяснил он сам, выполнял особое поручение владыки клана, не возвращаясь даже днем.

Тренировки показали одно: раньше все выдавали Майклу авансы, теперь же ему приходилось их отрабатывать. Вначале он тренировался со своими риверимм, и те заставляли его работать по полной. Майкл понял, что Ройс дал ему себя ударить. В личных схватках, будь то борьба или еще что-то, юный и наглый вампир, хотя оба они были такими, постоянно показывал сыну Великого Воина, насколько он выше него. Но, что удивило Майкла, все они были преданы ему буквально до смерти. По настоянию Михаэля к ним присоединялся учитель Раймонд, преподаватель фехтования и рукопашного боя. Он заходил к ним после общих тренировок и всегда отмечал стремление Майкла одержать верх, а это, по его словам, было самым главным.

– Если хочешь победить, то обязательно достигнешь желаемого. Как минимум – дотронешься до него, – сказал он в очередной раз, когда вступал в тренировочный бой с ними четырьмя одновременно. Целью было хотя бы дотронуться до него. Конечно, сделать это они не могли.

Вскоре Михаэль, как обычно появившись на пару минут, приказал тренироваться со всем кланом, а не только в компании Ройса, Ворна и Тула. Когда они впервые появились в общем зале, их окружили как минимум тридцать вампиров. Одна тройка косилась на них излишне презрительно.

– Это их папашу пришил твой, – словно невзначай обронил Ройс.

– И что они так смотрят? – отозвался Майкл.

Чужие взгляды бесили его с детства, когда ему вслед смотрели сотни пытливых детских глаз и еще больше жестоких детских голосов называли его всеми ужасными словами, будто желая, чтобы он на самом деле был настолько бессердечным человеком.