Тед напал почти сразу. Не гори в нем так сильно жажда мести, он бы умер спустя пару секунд. Но жизнь и смерть были не властны над ним в этот момент. Тогда его жизнь ничего не значила, смерть же твари – была всем. Когда Теда повалили на спину, а голодный взгляд Зверя предвещал быструю кончину, именно тогда появились Жан и Жак. Вопреки его ожиданиям, они не воткнули гарпуны твари в спину, а вонзили их в задние лапы, после чего потянули на себя, намереваясь подвесить ее на ближайшем дереве. Их добыча пыталась вырваться, нащупывая опору и вонзая когти передних лап в грудь Теда. Уже во второй раз эти когти рвали его в том же самом месте. Но в этот раз Тед не потерял сознания. Тед впился клыками в шею твари, и оборотень, ослабив хватку, взмыл. Жан и Жак гордились собой, но сильнее гордились Тедом. Он еще не мог обращаться по своей воле и сейчас, вставая на две лапы, завыл что есть мочи. Он был счастлив, что его месть уже свершилась, хотя тварь еще была жива. Тед предполагал, что хотят с ней сделать французы, но отныне не намеревался делать то же. Он развернулся, становясь на четыре лапы, и поднял морду к луне, ответившей ему кровавой улыбкой. И только тогда Тед, освободившийся от гнева, учуял новый запах. Под полной луной оборотень становится неосторожным.

Когда он развернулся, второй, еще один оборотень уже разорвал живот Жака. Жан же беспомощно валялся неподалеку, рядом лежала его рука. Тед попытался защитить друзей: он метнулся было вперед… но новый запах был до боли знакомым. Это была его дочь.

Расправившись с Жаком, она обратилась в человека и рассказала, как это прекрасно – быть оборотнем, какой чудесный парень этот Билл, как он любит ее и что они вместе будут навсегда, о том, что теперь она ничем не связана, ничем. Его дочь, его Розалин, смотрела на Теда, а он смотрел на Жана – тому оставалась пара минут. У Жана уже не было сил говорить, он лишь прошептал три слова, а Тед продолжал ошарашенно смотреть на него. Не прошло и двух секунд, как его дочь, вновь обратившись, подскочила к вампиру и задней лапой расколола его голову, словно спелый арбуз.

Потом она опять стала человеком – у нее на это уходило всего несколько мгновений – и снова стала просить его быть рядом. Но Тед знал, что вампир был прав. Тед медленно подошел к ней, та взяла его за лапу. «Папочка», – шептала она. Сердце Теда дрогнуло, он готов был сдаться. Он сам принимал роды у жены, он был первым, кого дочь увидела на этом свете, и он сам опускал ее в воду при крещении. Но сейчас Тед смотрел в ее глаза и видел там только голод и жадность. Рози неловко посмотрела в сторону, на дерево, пытаясь определить, где ее любимый. Тот уже почти освободился, чему она обрадовалась, но моментально спрятала радость и повернулась.

Когда Розалин вернула взгляд на отца, то поняла, что совершила ошибку. Тед видел, как сильно был прав француз. Когда-то своими руками он открыл ей целый мир, сейчас же теми самыми руками он закрыл ее глаза навсегда. Безжалостная тварь, а на деле – обычный мясник Билл в теле волка, прожила ненамного дольше. Высвободившись, он упал на спину, а поднявшись, не был готов к резкой атаке Теда. Он разорвал его в клочья.

Тед вернулся к старому дому, к могилам любившей его жены и верных сыновей. Рядом он похоронил дочь; французов же он сжег. Он знал, что те сделали то же самое со своей сестрой, поэтому думал, что хоть в смерти они будут вместе. Тед понял, что мог бы стать таким же монстром, как и его дочь, если бы не одно обстоятельство. Жан был прав, и те слова, что он прошептал перед смертью, помогли Теду: «Твоя дочь мертва». Да, той ночью Розалин умерла. Но той же ночью родился он.

Тед снова посмотрел на Эмми. Девчонка не напоминала ему дочь, он не собирался отдавать долги судьбе, помогая ей, нет; но она нравилась ему. Нравилась сама, такая, какая есть. То, как быстро она вливается в новую роль в новом мире, то, как не боится принять эту роль, то, как получает удовольствие от всего происходящего. Тедди твердо решил, что поможет ей и после аукциона. Джей обещал ее отпустить – но что с ней будет потом? Они сами – Джей, Эрл и Тедди – решили исчезнуть. Но захочет ли она исчезнуть вместе с ними? Посмотрим. Когда они уйдут, опять появится Мышь, но никого не будет рядом, кто смог бы ее защитить. А Мышь…

Тедди видел его множество раз, Тедди вел с ним дела уже около пяти лет. Такие, как он, теневые торговцы объявлялись часто, и они были нужны. Они были похожи на тиркушек, ловко подбирающих то, что навредило бы огромным хищникам. Хищники же позволяли им жить, но всегда приходило время, когда птички-санитары становились слишком старыми и не успевали вылетать из пасти, прежде чем она захлопнется. Но Мышь был другим. Мышь был единственным в своем роде. Мышь был необходим. Это была его величайшая игра: он стал незаменимым. Непонятным образом он поспевал везде, но теперь не только подчищал добычу из пасти, но и сам ее туда вносил, практически двигал челюсть, находясь на небольшом расстоянии, что позволяло ему не умереть, ведь теперь смертельная хватка была в его руках. Других же претендентов на это место убирали сами хищники, потому что для них была важна стабильность, а не перспектива непонятных и неизведанных вариантов. А Мышь мог гарантировать постоянство. Даже аукционы – их большую часть снабжал именно Мышь. Он был слишком труслив, чтобы проводить их самому, потому что у него не было достаточной силы; в любом случае аукцион разрушил бы его отношения с сильными мира сего, а это стало бы последней его ошибкой. Такому человеку нельзя доверить девушку.

Эмми, задумавшись, натолкнулась на столик открытого кафе. За столиком сидел человек, которого Тед хотел бы видеть в последнюю очередь. Он хотя и был худым, закинув ногу на ногу, растекся по всему стулу, всем видом показывая безучастное отношение ко всему вокруг. Из-под его модного пиджака с бутоньеркой в виде клевера выглядывала зеленая рубашка, а на столе лежала шляпа, которая должна была прикрывать его рыжие волосы.

Когда Эмми сильно ударилась о стол, худой повернулся и, словно ничего не случилось, мило поздоровался:

– А, добрый день, Тед. Как дела?

– Неплохо.

– Неплохо… Что неплохо?

– В общем, ты прав. Нам пора.

– Постой. Я тут кое о чем думал и хочу рассказать тебе о своих мыслях. Вот два стакана…

Макноан – так звали этого странного (если в их мире вообще были нестранные) человека – указал на два больших пустых стакана на столе. Он взял стоящий рядом графин с вишневым соком, наполнил один стакан до краев, другой – до половины.

– Не хотите попробовать? – весьма щедро предложил он.

– Нет, спасибо, – отозвался Тед.

– А я не откажусь, – обратила на себя внимание Эмми.

Она подняла стакан с тихим «спасибо» и начала пить. Почему-то ей хотелось, чтобы количество сока в стаканах стало равным, и она выпила ровно половину большого стакана.

– Замечательно, просто замечательно! – Радости странного мужчины не было конца. – А теперь, Тедди, ответь мне на вопрос: эти стаканы, эти бокалы, они наполовину пусты или наполовину полны?

– Не знаю. К чему это все, Макноан? Ты опять напился? – не сдерживаясь, сказал Тед.

Его эмоции напоминали ярость плененного рыцаря перед сотней врагов, готовых его четвертовать. Перед лицом смерти ты, как водится, либо делаешь то, что боялся сделать, пока был жив, либо признаешься в том, что не боялся творить. Все зависит только от того, как ты жил, и, похоже, Тедди относился к первой категории. На самом же деле Тед как раз ничего не боялся и именно поэтому мог позволить себе лезть в бой с поднятым забралом, как тот самый плененный рыцарь. Не было похоже, что хоть что-то может по-настоящему напугать этого страшного и милого оборотня.

– Слышать о пьянстве от тебя, мой юный друг? Нет-нет, я тебя не осуждаю, просто ответь на мой вопрос.

– Он наполовину полон, – громко сказала позабытая Эмми. И Тед, и Макноан перевели взгляды друг с друга на нее. – Стакан. Он наполовину полон, – повторила она.

– Полон, говоришь. А мне кажется, что он наполовину пуст, – словно забыв о небольшой ссоре, сказал ирландец. – Почему мы столь разнимся в наших представлениях, моя радость?

Последние слова начали серьезно злить оборотня, но он бездействовал. Не казалось, что он боялся, не казалось, что он вообще имел хоть какое-то основание бояться, но Тедди был полностью сконцентрирован, а малейшее разногласие грозило обернуться серьезными действиями с его стороны.

– Наверное, мы просто разные люди, – будто оправдываясь, сказала Эмми, попутно пожимая плечами.

– Мы? Люди? Разные? Нет, моя радость, все гораздо проще, и я нашел решение сегодня, прямо здесь. – Ирландец несильно постучал о стол. – Видишь ли, все дело в наших поступках, в наших деяниях. Я наполнял стакан. Изначально я боролся против пустоты внутри стакана, наливая смысл его существования, так сказать. Поэтому каждый миллиметр пустого пространства будет отдавать проигрышем, собственным бессилием в этой неуемной и глупой борьбе, и поэтому для меня он навсегда наполовину пуст. Ты же его опустошила, столкнулась с осознанным существом, столкнулась с полным жизни творением, поэтому он для тебя наполовину полон. Пока будет оставаться хоть одна капля, это творение будет живо и надежда не исчезнет. В моем же случае, пока стакан полностью не будет заполнен, свет внутри этого маленького волшебного существа не засияет. Гениально, не правда ли?