Я подъехала к дому священника. Страх за Коллама с каждой секундой все рос. Уже рассветало, но я не замечала яркого красного солнца, поднимающегося из-за гор. Несмотря на столь ранний час, доктор Эриксон уже не спал. По выражению моего лица он, судя по всему, понял, что произошло что-то ужасное. – Я бормотала, пытаясь объяснить, что произошло, он открыл дверь в библиотеку и усадил меня в кресло. Потом завернул в теплый плед и принес кружку горячего чая. Я обожгла язык, но ром, который он налил в чай, подействовал. Мне стало тепло.

– Что произошло? – спросил он, наливая себе чай.

Я сделала глубокий вдох.

– Мы с Колламом ходили плавать.

Доктор резко повернулся ко мне. Горячий чай пролился и стекал с его руки. Но он этого не почувствовал. Он смотрел на меня, не веря своим ушам.

– Просто поверить не могу! Скажи мне, что я ослышался. Он хотел выяснить это любой ценой, да?

Я не знала, о чем он говорит.

– Где сейчас Коллам? – спросил он наконец.

– Он отправил меня домой. Там был другой шелликот. Коллам назвал его Элином. Он за нами следил. Мне кажется, они дрались. Мы должны вернуться и найти Коллама. Он, возможно, ранен.

– Скорее, Эмма! Ты должна показать мне дорогу.

Все еще завернутая в плед, я побежала к машине вместе с ним. Мы помчались к озеру. Когда мы вышли из машины, вокруг было тихо. И лишь рассветный свет поднимался над горами.

– Ты остаешься здесь, – приказал доктор Эриксон.

Я хотела возразить, но его взгляд заставил меня забыть об этом. Я со стоном закрыла глаза и откинулась на сиденье. Когда дверь снова открылась, я подскочила. Это был Коллам. Он сел рядом и завел машину. Доктор Эриксон, не сказав ни слова, опустился на заднее сиденье.

В этот момент мы увидели Элина, который стоял на вершине холма. В рассветном свете можно было разглядеть, что он ранен. На его щеке виднелась кровоточащая рана.

– Я поймаю вас, куда бы вы ни бежали, – закричал он в свете разгорающегося дня. – Ты слышишь, Коллам? Я убью вас! Я не успокоюсь, пока не уничтожу вас. Одного за другим. Вы не сможете спрятаться от меня, – он громко рассмеялся, а затем повернулся и исчез.

Коллам держал меня за руку, пытаясь успокоить. Никто и слова не сказал. Доктор Эриксон заговорил лишь тогда, когда мы вернулись в дом священника.

Он был сердит, так сердит, я его еще никогда таким не видела.

– Почему ты не смог удержаться? Обязательно было подвергать ее опасности? – кричал он на Коллама. – Тебе недостаточно, что погибла ее мать, ты хочешь быть виновным в смерти Эммы?

Коллам молчал, позволяя доктору Эриксону высказать свои обвинения. Тот застонал и упал в кресло.

– Боже, из всего, что могло произойти, случилось самое худшее! Последний шелликот, которому следовало вас увидеть! От него вы не дождетесь милости! Ты видел его глаза? Он, очевидно, окончательно сошел с ума! Ненависть пожирает его, – доктор Эриксон на мгновение замолчал. – Но Эмма смогла перед тобой устоять?

Коллам медленно кивнул.

– Ты узнал, что хотел?

– Она может дышать под водой.

Доктор Эриксон посмотрел на меня, замерев от удивления.

– Я слышал о подобном, – сказал он. – Но что это действительно возможно… И все же, тебе не стоило подвергать ее такому риску.

Я ничего не понимала. Засыпая от усталости, я больше не могла держать глаза открытыми. Голоса становились тише. Я не могла уследить за нитью разговора.

– Отнеси ее в кровать. Мы позже поговорим. Я позвоню Итану и скажу, что Эмма у нас.

Коллам поднял меня на руки и понес вверх по лестнице. Затем положил на свою кровать и накрыл одеялом.

– Что он имел в виду, когда спросил, смогла ли я перед тобой устоять?

От усталости я едва могла проговорить эти слова.

– Засыпай, позже объясню.

Он лег под одеяло рядом. Я заснула, прижимаясь к нему.

Глава 17

Глава 17

Когда я проснулась, Коллам еще спал. Я долго рассматривала его лицо. Он был очень красивым. Я не знала людей красивее его. Но человеком Коллам и не был. Я осторожно коснулась его губ. Он тут же открыл глаза.

– Не хотела будить тебя, – тихо сказала я.

Он, не говоря ни слова, прижал меня к себе и поцеловал с незнакомым мне ранее отчаянием. Мое тело немедленно отозвалось, и я, тяжело дыша, прижалась к нему. В дверь постучали. Коллам нехотя выпустил меня из объятий и встал с кровати.

Коллам тихо поговорил с Софи, заглянувшей к нам, и повернулся ко мне. Я надеялась, что он вернется в кровать.

– Пойдем, пора вставать и завтракать.

Мы пошли на кухню, и страх стал медленно подбираться ко мне.

Доктор Эриксон с мрачным лицом сидел за кухонным столом и пил чай. Софи ободряюще мне кивнула, но ее лоб хмурился от беспокойства. Не успели мы сесть, доктор Эриксон начал говорить о прошлой ночи. Не удостоив меня взглядом, он обратился к Колламу.

– Это было абсолютно безответственно. Но сейчас уже ничего не изменить. Элин без колебаний сообщит обо всем Большому совету. Очень скоро тебе придется объяснять свое поведение. У тебя почти нет времени. До дня летнего солнцестояния осталось всего несколько недель. Я ничем не могу вам помочь. Ты должен принять решение. Ты все еще можешь вернуться. Ты не соединился с Эммой, и есть шанс, что они простят тебя. Кроме того, Арес нуждается в тебе. Он больше не сможет противостоять Элину в одиночку. Со дня смерти матери Эммы он сломлен. Теперь Элин будет стараться стать его преемником. Мы оба знаем это. Соединись с Амией, как и было задумано, и займи место, к которому тебя готовили.

Мне казалось, я ослышалась. О чем он говорил? Я хотела хоть что-то сказать, но Коллам положил свою руку на мою и удержал меня.

– То, что он говорит, правда, Эмма. Я действительно подверг тебя большой опасности. Это непростительно. Я должен был знать, что Элин мне не доверяет. Но я никогда не предполагал, что он следит за мной. Он еще никогда не покидал воды. Он презирает тех, кто интересуется людьми.

– Он хочет занять твое место, Коллам. Он воспользуется любыми средствами, чтобы достичь цели, – тихо сказал доктор Эриксон. – Ты не должен этого допустить.

– Я знаю, – Коллам закрыл лицо руками. – Я бы кому угодно с радостью уступил свое место, но только не Элину.

За этой фразой последовало молчание. Я с трудом подавила паническую атаку.

– Я не могу принудить тебя к решению, – сказал доктор Эриксон. – Но прошу, подумай и прими правильное решение.

Коллам покачал головой.

– Я не могу. Не могу бросить Эмму.

Мое сердце затрепетало.

– Будет лучше, если ты отведешь Эмму домой. Мы должны обсудить все наедине, – ледяным голосом сказал доктор Эриксон.

Мы с Колламом шли к машине. У меня кружилась голова, и я хотела кое-что узнать, прежде чем Коллам отвезет меня домой. Я не знала, с чего начать.

– Коллам? – осторожно начала я. – Ты должен мне кое-что объяснить.

– Да, знаю, – он улыбнулся, но улыбка получилась грустной. – Давай отложим это, – он умоляюще посмотрел на меня. – Сейчас у меня нет сил.

– Ты же не собираешься делать ничего безумного?

Вдруг он исчезнет так же, как мой отец когда-то? Меня пронзила боль. Я посмотрела на него и взяла за руку.

– Коллам, не уходи, не попрощавшись со мной.

Он посмотрел на меня, и я поняла, что он думает об этом.

– Ты не можешь так со мной поступить, пообещай, – потребовала я.

Эгоистично с моей стороны, но мне было все равно. Сейчас я могла думать только о себе. Он сердито взглянул на меня.

– Я вообще не могу тебя оставить, если ты все еще не заметила.

– Хорошо.

Я с облегчением откинулась назад, игнорируя его вспышку гнева. Он не вышел из машины, когда мы подъехали к дому. Я хотела поцеловать его в щеку, но он даже не посмотрел на меня.

Я уговаривала себя, что ему просто надо успокоиться. Прошлой ночью произошло слишком много всего. Мне тоже надо подумать в тишине. Я зашла в дом и приготовилась противостоять упрекам, которые на меня обрушатся.

К моему удивлению, обвинения посыпались не со стороны Бри или Итана, а от Питера.

– Как вы могли быть такими идиотами? – он зашел ко мне в комнату, не успела я сесть на кровать.

– Откуда ты знаешь?

– Мне звонил доктор Эриксон.

– Хм.

Мне требовалось побыть одной, и я не хотела вести долгих разговоров. Я надеялась, он уйдет, если я продолжу односложно отвечать.

Но Питер сел на кровать и посмотрел на меня.

– Эмма, рассказывал ли тебе Коллам или доктор Эриксон о законах его народа?

Я прокрутила эти слова в голове и прикусила губу. Что я вообще знала? Только какие-то обрывки. И этого было достаточно. Так мне было проще поверить, что Коллам такой же, как я. И только прошлой ночью стало ясно, насколько он от меня отличается.

– Питер, пожалуйста, сейчас я не могу. Давай поговорим в другой раз. Хорошо?

Он молча встал с кровати и вышел. Я вздохнула и упала на кровать, притянув колени к груди. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь нашего пребывания в озере. Это было потрясающе. В мечтах я опускалась в воду.

Было уже темно, когда пришел Коллам. Я почувствовала бесконечное облегчение. Вскочила и хотела обнять его, но что-то в его лице удержало меня.

Он сел рядом. Он выглядел уставшим и измученным.

– Я готов к твоим вопросам, если хочешь, – он улыбнулся, и мое сердце полетело к нему.

– Я не знаю, с чего и начать, – смущенно сказала я. – Все это так запутанно…

– Да, так и есть. Я хочу извиниться, Эмма. Было очень эгоистично с моей стороны брать тебя на озеро.