Жилые дома располагались с другой стороны холма. Низкие, в один-два этажа, они представляли разнообразие форм и стилей, на какие только способна человеческая фантазия, но самым ярким пятном, точнее, длинной красной лентой, выделялся район, увешанный бумажными фонариками.

Город Пространства жил, бормотал, гудел, распевал песни. Слышались перестуки каблуков – торопливое цок-цок-цок и размеренное шик-шик-шик. Никто не заметил гибели Марселины. Никто не переживал о бездыханном теле Леони, лежащем по центру поляны, усеянной мелкой травой вперемешку с пахучими пушистыми шариками, похожими на цветки клевера, только гораздо мельче и мягче.

Чуть в стороне сидела Софи, спрятав лицо в колени, и беззвучно вздыхала – было видно, как ходит ходуном напряженная до предела спина, поднимается, замирает и медленно опадает вниз. Рядом с ней, давно позабыв про глупую неприязнь, пристроилась Лираэлла и сейчас нервно, не зная, чем занять руки, перебирала разноцветные камешки, которые откапывала тут же из-под зеленого ковра.

Одна Рилуна ходила взад и вперед, заламывала руки и поглядывала на распростертое тело дочери. По предплечьям Леони, вдоль вен, бегали ярко-оранжевые искорки огня и затухали, поднимаясь до самых плеч. Рилуна ждала. Всматривалась в даль, переводила взор на склон холма, по которому петляла узкая протоптанная дорога. Как только они оказались здесь, она приказала всем оставаться с Леони и убежала – и вот, когда вернулась, не могла найти себе места.

Наконец послышались шаркающие по мелким камушкам шаги: кто-то медленно поднимался в гору, стараясь не сбиться с дыхания и не потерять только-только набранный ритм. Прошло пять минут, а казалось, целая вечность, и на вершину холма поднялся мужчина. Высокий, загорелый, лет сорока или чуть больше. Грубое лицо, резкие черты, спадающие на лоб пряди темных волос, почти прозрачные с серебристой каймой глаза.

Прямо за ним плелся высокий сутулый молодой человек не старше двадцати пяти с ярко-рыжими, чуть волнистыми волосами ниже плеч, впалыми щеками и такими же прозрачными голубыми глазами. Он остановился в нерешительности, увидев Софи и Лираэллу, но лишь на секунду. Затем подошел к Леони и присел рядом, припав на одно колено, словно собирался сделать предложение.

Шершавая ладонь коснулась лба лежащей перед ним девушки, и ее тело вздрогнуло и затряслось, словно его било током. Он шумно задышал, вдыхая едва заметные, висящие в воздухе частички тумана, вблизи похожие на светло-голубые искорки. И с каждым вдохом его глаза сияли все сильнее, и свет от них струился по венам вниз, огибал подбородок, прокладывал путь по мускулистой шее, рельефным плечам, обтянутым простой белой футболкой, и спускался по рукам до самых кончиков пальцев, чтобы раствориться, впитаться в изрытое язвами тело Леони.

Обгоревшая кожа девушки преображалась, ее тело зарубцовывалось, а потом и вовсе стало абсолютно гладким, словно не было внутреннего пожара и не было стремящихся к бесконечности минут в полной пустоте.

Шумный вдох – воздух прорвался в легкие, Леони закашлялась. Тело содрогалось, но тут же опадало вниз в беспомощности и бессилии.

Но она была жива!

Молодой человек встал. Его потряхивало, руки дрожали. Лоб покрывала испарина, губы тряслись.

– С ней все будет хорошо, – осипшим голосом сказал он, кивнул и начал медленно спускаться с холма.

Мужчина посмотрел ему вслед и отошел в сторону, уступая дорогу Рилуне. Но та не двинулась с места. Лишь смотрела, как поднимается и опускается грудь ожившей дочери. Словно боялась все испортить, боялась навредить.

– Спасибо, Истарион, – прошептала она. – Я…

– Я рад тебя видеть. Знал, что ты жива. – Мужчина улыбнулся, с любопытством обвел взглядом сидящих неподалеку Софи и Лираэллу – девушки не решались подойти ближе. – Вы можете остановиться у меня. Дом большой. Но если хотите – здесь много и свободных. Только… Ты же понимаешь, Ри, как это опасно?

Рилуна напряженно кивнула и провела ладонью по лицу, стирая накатившую усталость.

– Мне нужно отдохнуть. Я сейчас не готова… Разбираться. Думаешь, они уже знают?..

– Они давно знают. В ту самую секунду, когда вы пересекли портал, Священный Огонь взбесился, пострадали жрицы в Храме.

– Тогда я согласна принять твое предложение, Истарион, – уверенно подняла подбородок Главная Хранительница Огня.

Он ничего не ответил, смерил ее взглядом, словно старался запечатлеть в памяти или вспомнить давно забытые черты лица, поднял Леони на руки и начал спускаться туда, где толпились жилые домики. За ним семенили Софи и Лираэлла, замыкала процессию вытянутая в струнку Рилуна все в том же прожженном каплями лавы темно-красном плаще. Плащ путался в ногах, не давал разглядеть тропинку, но женщина только молчаливо поджимала губы.

Дом оказался достаточно большим: два этажа, четыре спальни, вместительная гостиная, объединенная с кухней с панорамными затемненными окнами. Внутри было светло и просторно. Деревянная мебель, белоснежные подушки на диване и бледно-серые с нечетким вытертым узором ковры.

Леони пришла в себя, как только ее положили на диван, а по кухне поплыл аромат свежесваренного кофе. Осторожно, боясь сделать хоть одно неверное движение, она поднесла ладони к глазам, рассматривая гладкую, чуть розоватую кожу, и, застонав, неуверенно села.

– Леони! Полежи! Как ты? – подскочила Софи и уткнулась в плечо макушкой, пряча счастливую улыбку.

– Н-нормально, – помотала головой Леони, прогоняя начавшееся вдруг головокружение. – Что случилось?

– Ты… кажется, умерла. Но мы выбрались. – Софи замолчала, убавила голос до шепота. – Вот он помог тебя спасти.

– Он?

Леони нахмурилась, стараясь разглядеть мужчину, который варил кофе, о чем-то тихо переговариваясь с Рилуной. Фигура, прямая спина, взъерошенные волосы, спадающие на лицо. Этого не могло быть, но сходство обескураживало.

– Этьен? – пробормотала Леони, зажмурилась, снова открыла глаза.

Это, конечно, был не он. Слишком чистое лицо и кожа на руках – у мсье Ле Гро она была покрыта мелкими шрамами. И слишком приветливая улыбка, что для мастера было совсем несвойственно.

Он обернулся, посмотрел на нее бездонными голубыми глазами, светящимися в полумраке гостиной, улыбнулся и молча показал на чашку кофе, которую держал в руках: «Будешь?»

Но Леони была слишком слаба, чтобы подняться или хотя бы ответить. Она едва заметно кивнула, а когда мужчина подошел, одними губами прошелестела: «Спасибо».

– Не за что, – улыбнулся он, присаживаясь прямо на пол у ее ног и рассматривая, словно коллекционер драгоценную статуэтку. – Ты выросла. Последний раз я видел тебя, когда ты только родилась. Так похожа на мать…

Горячий кофе обжег небо, и Леони поморщилась. Вдруг сильно захотелось есть – она не отказалась бы от стопки поджаренного хлеба со сливочным маслом и кислым яблочным вареньем.

Наверно, она хотела попросить его об этом или просто сказать что-то вроде «Приятно познакомиться», но буквы запутались, споткнулись о ровный ряд зубов, смешались, и вместо этого Леони повторила:

– Этьен?

Лицо мужчины преобразилось. Легкая тень легла под глазами, делая их ярче. Он нервно облизал губы, обернулся на застывшую у дальнего окна Рилуну.

– Меня зовут Истарион. А Этелиор… То есть Этьен… Мой брат.

– Этелиор… – прошептала Леони, не отрывая от незнакомца взгляд. – Но как… Он…

– Он Хранитель Пространства. Мой брат-близнец. И…

– Истарион! – вдруг выкрикнула Рилуна, не давая продолжить.

Но Леони этого даже не заметила, ведь сказанного было достаточно.

Это шутка? Как такое возможно? Этьен… из этого мира?!

У Леони закружилась голова. Ее качнуло, кофе расплескался на белые диванные подушки и тут же впитался, оставив только бледно-коричневый след. Пустая чашка беззвучно упала на мягкий ковер и закатилась под стеклянный журнальный столик. Девушка попробовала встать, но ноги не слушались. Истарион протянул было к ней руки, чтобы помочь, но она отшатнулась от него, как от прокаженного, и умоляюще посмотрела на Софи.

Хотелось бежать отсюда. Бежать из этого фальшивого, лживого мира. Сколько еще тайн от нее скрывают? Сколько не рассказывают? Вранье – кругом одно вранье! Вся ее жизнь… Ее обманывали в простом и сложном, в самом уязвимом и вполне обыденном. И теперь эта ложь вскрывалась слоями, вытекая смердящими сточными водами и поглощая ее целиком. Она тонула в непонимании, в нерешительности: что делать дальше?

– Тебе надо поспать, – щекотало щеку дыхание Софи, пока та помогала лечь на кровать в дальней комнате.

«Надо поспать. Верно…»

* * *

Леони проснулась от страшного сна: огонь обволакивал тело, лизал ступни, поднимаясь выше, тянул трепещущие пальцы к горлу. Подскочив на кровати, она всмотрелась в темноту комнаты, пытаясь унять колотящееся сердце, но страх был слишком силен, слишком реален.

Дом тонул в тишине. Не тикали часы, не было слышно чужого дыхания или привычного бормотания телевизора, никто не буянил за стенкой и не пытался выломать дверь.

Так почему же так страшно?!

Босые ноги коснулись холодного пола, по телу пробежала дрожь, кожа покрылась приятными мурашками. Подойдя к окну, Леони аккуратно отодвинула легкую штору и выглянула во двор.

И в тот же момент услышала, как трещит огонь.

Она узнала бы этот звук везде, даже в шумной толпе. Его ни с чем не спутать и от него никуда не деться.