– Леони, Леони!

Лираэлла трясла ее за плечо, вырывая из неутешительных мыслей.

«Нельзя про это думать, нельзя», – помотала головой Леони и шумно выдохнула.

– Сейчас. Мне нужно время.

Закрыть глаза, дышать, чувствовать…

Жизнь повернулась так, что сейчас приходится спасать из плена ту, кто не подумал защитить ее. Леони попыталась отыскать в себе затоптанные мысли о том, что ее отправили в мир людей неспроста.

– Но зачем… Зачем?

– Что? – подскочила изнывающая от нетерпения Марселина.

– Почему она меня бросила? – спросила Леони, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. И еще больше разозлилась на себя.

За то, что согласилась прийти сюда, за то, что собиралась спасать ту, кто недостоин этого, за то, что продолжает любить мать.

– Ты спросишь у нее… – прошептала Марселина, вцепившись ей в плечо. – Хорошо? Спросишь… у нее…

Леони стряхнула руку – ей не нужна поддержка. Ей нужны ответы.

Закрыть глаза, дышать, чувствовать…

По пальцам вновь пробежал ток, поднялся до локтей, окутал плечи. Леони уверенными движениями вцепилась в обломки скалы и поползла вверх, быстро, как могла, перебирая руками и ногами. Остальные двинулись следом. Лираэлла оказалась в своей стихии, обогнала всех, забралась на едва заметный снизу достаточно широкий выступ и села на краю, оглядываясь по сторонам с замиранием сердца. Как же много огня… Как же много боли!

У основания выступа виднелась расщелина, ведущая в центр скалы.

– Нам туда, – решительно сказала Леони, но не тронулась с места.

«Сейчас… я ее увижу… Сейчас… она увидит меня…»

Леони осознала, что всю жизнь шла к этому моменту. Она снова была маленькой девочкой в белой рубашке, которая болталась на худых острых плечиках, и ждала маму, которая обязательно придет – и прижмет к себе, и погладит по голове.

Марселина хотела было обогнуть застывшую, как изваяние, Леони, но Лираэлла грубо вцепилась ей в плечо, не давая двинуться дальше.

Наконец Леони сделала первый шаг. И еще один. Если она шла к этому моменту всю жизнь, то глупо было останавливаться.

Леони протиснулась в расщелину, и ее окутала темнота. Она не успела еще ни о чем подумать, как ладони запылали огнем, отбрасывая дрожащий свет и освещая дорогу.

Каменный лабиринт петлял, уводя все глубже и глубже. Вибрация вулкана усиливалась, нарастала. То и дело сверху сыпались мелкие камешки, больно ударяя по голове и плечам, и приходилось прикрываться от них израненными острыми осколками руками.

Еще один поворот – и Леони выбежала под свод пещеры. Тени попрятались по углам и шипели, завидев охваченные огнем руки.

– Ну что тут? – прошептала Марселина, подбегая следом.

– Н-не знаю…

Руки пылали, и языки пламени извивались, тянули дальше, к противоположной стене, у которой были навалены огромные валуны.

– Нам надо разобрать этот завал, – пробормотала Леони и бросилась к нему первая. Но камни были тяжелые, неподъемные – ни один даже не дрогнул от ее усилий.

– Погоди, дай я. – Лираэлла подошла ближе.

Камни ожили, задрожали. И один за другим медленно стали откатываться в разные стороны, освобождая проход, затянутый поволокой тьмы.

Тьма дернулась, от нее отделилась фигура в длинном темно-красном плаще, перепачканном каменной пылью и золой. Лицо закрывал капюшон, надвинутый до самого носа, но не нужно было его видеть, чтобы понять, кто перед ними.

– Привет, Леони.

Капюшон упал. Пламя пылающих огнем рук Леони осветило лицо с россыпью темно-рыжих веснушек вперемешку с пеплом и пылью.

* * *

– Рилуна! – прохрипела Марселина и упала перед женщиной на колени. Но та даже не пошевелилась. Она смотрела на свою копию: те же глаза, те же упрямые кукольные губы, та же россыпь веснушек… Только на несколько лет моложе. Хотя нельзя не признать, что Главная Хранительница выглядела лишь чуточку старше, но никак не старее.

– Леони… – прошептала женщина, сделала шаг вперед и тут же поморщилась от боли. Она была очень слаба, измотана, но все равно старалась держаться прямо, как и подобает Главной Хранительнице.

Слово «мама» застряло в горле острой костью – так крепко, что не вытащить. А что сказать еще – Леони не знала.

– Рилуна! Как я рада, вы живы! – сидя у ног Главной Хранительницы, продолжала Марселина.

– Марси, – улыбнулась женщина и подала руку, помогая встать. – Девочка моя.

«Девочка моя». Слова резанули уши, Леони внутренне сжалась, стараясь сдержать разрастающийся гнев. Ее бросили, променяли на другую… Теперь для родной матери кто-то чужой – «девочка моя»!

– Вы никогда меня не простите… – Из глаз Марселины потекли слезы. – Я… Я никогда не смогу расплатиться за то, что сделала…

– Ну почему же? – Рилуна продолжала улыбаться, словно была на светском рауте. И это жутко раздражало. – Мы что-нибудь придумаем. А пока… Нам нужно уходить.

Последние слова потонули в яростном стоне древнего вулкана. Сверху посыпались камни, грозя перекрыть единственный выход наружу.

– Бегом! Комнате не понравилось, что я вмешиваюсь! – закричала Лираэлла, которая все это время стояла в стороне и молчаливо наблюдала за происходящим, не желая встревать. Она первая протиснулась в дрожащий лабиринт.

Остальные старались не отставать. Марселина поддерживала Рилуну – той было сложно идти, – и они плелись в самом конце. Но Леони не могла заставить себя остановиться и помочь, поддержать ту, кого всем сердцем любила и ненавидела. Пусть она будет проклинать себя потом за то, что ничего не смогла изменить…

«Думать только на шаг вперед…»

И первыми двумя шагами было вырваться на свободу, убраться из этой Комнаты к чертовой матери!

Они бежали бесконечно долго. Под ногами дрожала и осыпалась земля. Каменные стены сужались, крошились в мелкую пыль и забивали легкие, мешая дышать. Горло раздирал кашель, сил не хватало, но останавливаться было нельзя.

Софи первая вылетела на воздух и едва успела затормозить – плато перед выходом из пещеры обвалилось. Теперь вниз вел ровный отвесный склон. Нечего и думать, чтобы спуститься и остаться в живых!

– Что делать? – заверещала Софи, завидев позади себя Лираэллу.

– Надо спуститься…

– Ты с ума сошла! Я не смогу!

– Я… помогу…

Лираэлла присела на корточки, вцепилась в край пещеры пальцами. Скала начала меняться, двигаться, трансформироваться. Сами собой появлялись выступы – все еще опасно, но уже возможно!

– Скорее, за мной! Они быстро разрушатся!

Софи бросилась следом, за ней Леони. Марселина пропустила Рилуну и теперь спускалась последней. Каменные выступы кусались острыми краями, рвали кожу в кровь – скалам явно не нравилось, что кто-то пытается подчинить их своей воле.

Они успели: когда Марселина спрыгнула на ровную землю, выступ под ее правой рукой рассыпался в пыль.

– Так, и что дальше? – нервно хихикнула Софи, отряхиваясь от осколков камней и завязывая распущенные волосы в плотный узел на затылке.

– Нам нужно выбраться отсюда, – сказала Рилуна.

– Проход закрыт, – пробурчала Лираэлла и опустилась на землю, прислонившись спиной к дрожащему от возмущения вулкану.

– Проход? – нахмурилась Главная Хранительница.

– Этот придурок, Иллай… В общем, портала нет.

Повисло молчание, прерываемое только грохотом осыпающихся отовсюду камней.

– Портал можно открыть. Я могу… Но мне… Идемте, скоро будет извержение! – отозвалась наконец Рилуна.

– Спокойнее всего там, откуда мы пришли, – подсказала Лираэлла – она лучше других чувствовала движение земли.

Обратный путь дался еще сложнее. Все устали, еле волочили ноги. Софи запнулась о камни и упала, сильно разодрав колено. Пришлось ее поддерживать – хорошо, что рядом всегда была Леони, подставляя плечо.

Рилуна шла впереди, опираясь на верную Марселину. От гордости и норова девушки ничего не осталось: ее пожирали стыд и такое отчаянное чувство вины, что никак не получалось воскресить былую уверенность. Словно одно присутствие человека, которого она предала, отнимало у нее последние силы.

Леони не отрывала взгляд от рассыпанных под ногами раскаленных камней и растекшейся лавы, но все равно то и дело поднимала глаза, чтобы уставиться в прямую худую спину, прикрытую темно-красным плащом. Она пыталась понять, что чувствует, кроме всепоглощающей злости. Но не чувствовала ничего. Все стерлось. И детство, и время, проведенное у старой печки в мастерской Этьена Ле Гро. И весь их путь, теперь кажущийся сплошным надувательством и фарсом: предательство Иллая, острые, как нож, слова «девочка моя», разрушенный проход через портал…

Все казалось бессмысленным. А разве человек может умереть, не поняв, ради чего жил? Или она не человек… Тогда кто? Зависла между двух миров.

– Как ты? – прошептала Софи, обеспокоенно пытаясь зацепиться за ее взгляд.

– Нормально, – грубо отрезала Леони и тут же пожалела об этом. – Извини. Просто…

– Я понимаю, – кивнула подруга. – То есть не понимаю, конечно… Но если нужна поддержка – я тут, я рядом. И – ведь все получилось.

– Получилось? – нервно хихикнула Леони. – Мы застряли…

– Но твоя мать… то есть Рилуна… Она сказала, что может нас вывести.

– Да? И почему тогда она отсюда не ушла сама? Что помешало?

– Комната забрала силы. Марселина же говорила… – Софи не знала, что добавить и только пожала плечами, упрямо передвигая ободранные до крови ноги.

Они были уже близко. Вот оно, то самое место, где их бросил Иллай и где сгорела в бурлящей лаве последняя надежда выбраться отсюда. Ничего не изменилось: внизу, за отвесным обрывом, бурлила расплавленная лава, пузырилась, испуская тошнотворный запах тухлых яиц.